— Да, Сыч, твою ж мать! Я без малейшего понятия, как он это все проделал! Но клянусь тебе, что в момент освобождения из долбаного паучьего кокона четко слышала именно олежкин голос. Варламов уговаривал меня, блин, чтоб потерпела!.. Значит, он точно освобождал: сперва меня, а следом и вас, неблагодарные говнюки.
— Так-то я молчал, — фыркнул Мих, оказавшийся так же где-то тут поблизости от меня.
— Но…
— И никаких, нахрен, но! Задолбал, блин!
Отвлекая от спора, перед глазами загорелись строки системного лога:
Тягучий граус — 1,81%
Дробный граус — 1,81%
— Вот упрямая челка, — донесся со значительного отдаления писклявый голос крысюка. — Конечно ваш убийца це-деж уже пробудился от спячки в момент твоего освобождения. Потому что Шшукасс, добрая душа, посте того, как надзирателя нашего вальнул, этого кренделя в первую очередь от паучьих пут избавил и растормошил.
Я хотел было возразить столь вопиющей клевете, но меня опередили. А после следующий пары реплик мне стало не до споров.
— Че ж напарник-то твой Олегу Инвентарь активировать не подсказал? — гаркнул в сторону гэручи Мих.
— А я почем знаю? — пискнул в ответ крысюк из своей ссылки. — Может, подумал, что сам догадаться чел обязан. Так-то Шшукасс парнем был резким. И, как я, сюсюкать с молодняком — на дух не переносил. Это вам, салаги, с понимающим Ччверссом повезло. Зато у Шшукасса Инвентарь аж до Рюкзака растянут был, и…
— Твою ж мать! — прокряхтел я, перебивая дальнего оратора. — Как же я про Инвентарь-то умудрился запарить⁈
А в посвежевшей после сна голове уже сам собой сложился нехитрый пазл: каким образом друзья, пребывавшие совсем недавно в таком же плачевном виде, как и я, смогли так быстро и эффективно восстановить нормальную физическую форму? Ведь все было элементарно и лежало в прямом смысле слова на поверхности. Потому как в индивидуальном личном хранилище каждого жала (ограниченном размером прокачки функции Инвентарь — у меня, соответственно, это пока что был Карман), в обязательном порядке находилась почти невесомая аптечка с набором стимуляторов и витаминов, заточенных как раз-таки на экспресс-восстановление организма тяжелораненого воина. Мои друзья-жала, вовремя вспомнив про этот «спасательный круг», своевременно укололись стимуляторами и закинулись витаминами. Я же, с какого-то фига изначально люто затупив, напрочь позабыл о наличии в свободном доступе спасительной аптечки. Да что там аптечки, я даже про хранящиеся в Кармане метательные ножи, способные помочь в схватке с теми же рейзерами, напрочь позабыл, и бился с зубастиками голыми руками, уповая лишь на щупальца боевой функции… Вообще моя память, после пробуждения в паучьем коконе, походу, оказалась дырявой, как решето. Или таковой она стала, когда наглотался непонятного бульона из вибрирующей кишки трейс-ткача? Ведь, фиг знает сколько грамм этой гадости успело пролиться в мой желудок, прежде чем пробудившаяся функция Желтого грауса не избавила меня от принудительной опеки паукообразного. И накрыло меня, в итоге, качественно. Про аптечку в Кармане не вспомнил даже в момент четко осознаваемой смертельной опасности, на полном серьезе выбирая кого лучше сожрать: ядовитого трейс-ткача или вывернутого наизнанку бедолагу гэручи; слава яйцам, третий варик вдруг подвернулся, и в итоге до исступления нажрался орехами бланга. Секрет появления которых рядом с мертвым крысюком, кстати, как стало теперь очевидно — это тоже в некотором роде последствия активации чужой функции Инвентарь, или, проще говоря, частичного выброса содержимого из схлопнувшегося после смерти личного хранилища гэручи… — Все эти долго описываемые открытия пронеслись в голове за считанные секунды, и они ничуть не помешали параллельно слушать раздающиеся рядом возгласы обрадованных моим возвращением друзей.
— О! Кажись, командир очухался, — первым среагировал на мой голос Сыч.
— Олег, не газуй, не ты один такой. Так-то про Карманы свои мы тоже не сразу вспомнили, — за всех повинилась Маринка.
— Нам Ччверсс туда за аптечкой сунуться напомнил, — уточнил Мих.
— Да уж, поставил на свою голову челов неблагодарных на ноги! — фыркнул из дальнего угла крысюк.
— Эй, ворчун, хорош уже дуться, — окликнула его Марина. — Иди сюда, и фонарем нам, будь добр, подсвети.
— Там, вообще-то, заряда с мышиный писюн осталось, — пропищал гэручи недовольно. — А нам еще наружу как-то отсюда надо выбираться. — Но, поворчав, к нам он все-таки подошел, и фонарь свой зажег.
Глава 6. У каждого своя правда
— Да вот же они!.. Ну как нет? Зенки-то разуй! Что же это по-твоему? — отчаянно заспорил с гэручи Мих.
— И вот! И вон там еще… — подхватил за приятелем Сыч.
— Мусор это, что от трапезы трейс-ткача остался, — пищал в ответ упрямый крысюк.
— И это мусор? — нагнувшись, Мих подхватил с пола полтушки рейзера, окоченевшего с широко раззявленной клыкастой пастью.
