Всего пара секунд угарного мельтешения щупальцев, и вот уже из-под чернильного «савана» открываются фрагменты могучего белого тела, едва прикрытого серыми обрывками комбинезона. Еще секунда слаженной работы исполняющей мою волю функции, и в наполовину освобожденном от пут, мычащем от боли пленнике я узнаю здоровяка Миха (черная до синевы кожа которого в открывшемся мне «негативе» кажется белее снега). Пока щупальца заканчивают освобождение здоровяка, оглядываюсь на троицу уже избавленных от липких пут пленников. Кроме по прежнему валяющейся в дальнем углу «негритянки» Марины (с едва прикрытой обрывками серой форменной одежды грудью), вижу втихушку приподнявшегося на локтях и слепо озирающегося по сторонам великана Сыча, такого же «чернокожего», как Черникина. Третьим же номером среди освобожденных ранее друзей-сослуживцев неожиданно оказался гэручи. На валяющимся, как Марина, в полном отрубе крысюке имелся такой же разодранный до безобразия серый комбез жала, как и на всех нас, однако этот собрат по несчастью был не только из другого дежа, но даже, походу, из иного стожа (потому как среди знакомых крысюков я такого чересчур носатого индивида точно ни разу не замечал). Мышиного цвета шкура гэручи в «негативе» очень своеобразно преобразилась, приобретя благородный небесно-голубой оттенок.
Пока косился на гэручи, щупальца закончили срывать липкие путы с Миха и, рывком избавив в конце беднягу от лицевой «маски» (со всей намертво приросшей к липучке растительностью), тут же метнулись со мной к последнему висящему кокону — теперь в «негативе» четко выделяющемуся зловещей чернотой на фоне белой угловой стены. Вдогонку понеслись жесточайшие проклятья от люто эпилированного здоровяка…
— Гуруда? Ты что ли? — гаркнул в ответ со своего места рискнувший рассекретиться великан.
— Сыч, братка, где мы? — тут же откликнулся, прекратив материться, Мих. — И что за паскуда только что мне всю волосню с башки выдрала⁈
— Знал бы — сам бы гада придушил, — фыркнул Сыч в ответ. — Со мной тоже самое полминутой ранее провернули. До сих пор рожа огнем горит…
Пока эти двое сзади болтали, щупальца аккуратно сорвали с подвеса кокон и, опустив на землю, стали стремительно обдирать липкую обмотку. Но досмотреть их славную работу мне помешали строки очередного информационного лога, загоревшиеся в текущем «негативе» ничуть не изменившимся изумрудным цветом.
Внимание!
Описание пассивной функции Мимикрия: означенная функция, за счет активации внутренних резервов организма, формирует вокруг носителя защитное поле, максимально эффективно сливающее носителя с окружающей средой. Продолжительность действия пассивной функции Мимикрия в реальном времени: 1 минута. Откат пассивной функции Мимикрия: 20 минут, с ежеминутным вычетом 10 единиц здоровья для восстановления использованных внутренних резервов организма.
Интеллект +2,87%
Выносливость +0,41%
Интуиция +4,37%
Телепатия +1,73%
Пока читал лог, и проникался всей глубиной омута, куда, благодаря неожиданному системному подгону, в ближайшую минуту мне суждено было провалиться (потому как появившаяся вдруг подсветка от пассивной функции Мимикрия — это конечно здорово, а вот начинающиеся, по ее завершении, ежеминутные откатные просады по здоровью, грозили очень быстро — буквально за считанные минуты — выжать меня изнутри до суха), честно отрабатывающие заключительные секунды действия функции Желтый граус щупальца очистили от пут последнего пленника, коим снова оказался незнакомец гэручи. Однако, в отличии от своего безмятежно посапывающего, спокойного, как танк, сородича, этот крысюк, после финального срыва с морды липкой маски, вдруг, безумно ощерившись, вскочил на четвереньки и с четырех лап по-звериному скакнул вперед.
