По щекам сами собой побежали слезы. Похоже, теперь я окончательно уверую, что не права во всем и всегда. Не права, когда за каким-то чертом вышла из Замка, не права, когда приказывала Ллевеллину привезти голову таоте, не права, когда спорила с настоящей Хозяйкой. Не права всегда и во всем…
Тихо скрипнула открывающаяся дверь. Я даже голову поворачивать не стала. Зачем? Небось, пришел какой-нибудь слуга, принес несчастной арестантке порцию баланды. А если я и здесь не права, и ко мне заглянула сама Хозяйка. Да ну ее к черту!
— Гелла?
Уж кого я не ожидала увидеть, так это Ллевеллина. Что он здесь забыл? Пришел помочь? Так он без позволения госпожи Анхелики и шагу не сделает. Поиздеваться? Не в его характере. Так что он тогда здесь делает?
Я вскинула голову:
— Предположим.
А вот не буду я перед ним вставать. Не дождется.
Когда Ллевеллин вел меня за руку по коридорам Замка, я даже не сопротивлялась. Покорно шла за ним, уставившись взглядом в пол, и лишь считала каменные плиты под ногами. Зачем? Сама не знаю. После короткого «прости» весь мир словно рухнул, на меня навалилась дикая апатия. Я… У меня просто в голове не укладывалось, как Ллевеллин мог так поступить. Я ему верила, а он…
А что он? Он — Рыцарь. Генетический мутант, блин. Приказы Хозяйки исполняются чуть ли не на уровне инстинктов. А я в этот крошечный мирок, расположенный где-то за гранью реальности, просто не вписываюсь. Попала сюда по какой-то нелепой ошибке и должна исчезнуть после того, как ошибка исправлена.
Надо же, и без Анхелики этой пришел. Сам. Хотя нет, скорей всего — по ее приказу. Интересно, что здесь делают с самозванками? Вешают? Или голову рубят? Мысли лениво ползли, не вызывая никаких эмоций.
На красивом лице Рыцаря не дрогнул ни один мускул:
— Я… — осторожно начал юноша, запнулся и замолчал, беспомощно уставившись на меня.
Ну что «я», что «я»? Надеется, что я сейчас все брошу и буду подсказывать, как лучше сформулировать, что он там надумал? Так пусть этим неблагодарным делом новая Хозяйка занимается. Вон, как они целовались! Как я, блин, в щечку чмокнуть захотела, так чуть в обморок не рухнул, а как она его облизывала, так ничего! Небось, даже слова поперек не сказал!
Я фыркнула и оперлась спиной о стену. Ну, Рыцарь, чего скажешь?
— Вставай, — наконец решился Ллевеллин.
— Уже на эшафот? — невинно заломила бровь я. — Извини, но на этот раз так просто ты меня никуда не затащишь. — «Я буду отбиваться», — подумала и с каким-то злорадством добавила: — И кусаться. И царапаться.
На лице юноши заиграли желваки:
— Я выведу тебя из Замка.
— Хозяйка решила заменить смертную казнь на изгнание? Как любезно с ее стороны, — равнодушно хмыкнула я, хотя сердце вдруг пропустило удар.
— Да при чем здесь Хозяйка! — не выдержал Ллевеллин. О, уже не заикаемся! Прогресс, однако. — Я сам тебя выведу! Она не знает!
— Да-а-а? И чем же вызван такой всплеск инициативы?
Ллевеллин поджал губы, а потом выпалил, словно в воду ледяную шагнул:
— Тем, что я люблю тебя!
Он что?
Я была готова простить ему все, броситься с радостным визгом на шею, забыть все гадости, что он мне говорил, и те, что не говорил, кстати, тоже, но Рыцарь помолчал пару мгновений и тихо добавил:
— Кажется…
Красивый радужный мир, выстроенный одной короткой фразой, рухнул, засыпав все осколками разбитых елочных игрушек. Все, на что меня хватило, — это взять себя в руки и резко, чтоб не разреветься, поинтересоваться:
— Кажется? А что, Замку надоело смотреть реалити-шоу, и он решил полюбоваться на «Санта-Барбару»?!
Может, Ллевеллин и не знал таких слов. Вот только смысл он уловил абсолютно верно. Прошипев «twpsyn!»,[6] Рыцарь выскочил из камеры.
Я не буду плакать. Ни от радости, ни от печали. Просто не буду, и все. И пусть они подавятся своими чувствами. Что эта, на всю голову больная Хозяйка, способная из-за какой-то картины чуть ли не поприбивать всех, что Рыцарь, не способный сформулировать, что же он чувствует. И чувствует ли вообще.
Не буду плакать. Не дождутся.
Я сказала — не буду! А раз я так сказала, то значит так и будет! И шмыгаю я лишь оттого, что простыла! Вот! В этих подземельях еще и не такую инфлюэнцу поймать можно! Я вон, уже предупреждала, что скоро чихать начну, да.
А из глаз слезы текут, потому что у меня аллергия! Тут сено насыпано? Насыпано. Значит у меня сенная лихорадка!
Вот только… Ллевеллин столь поспешно убежал, что даже не удосужился закрыть дверь. Вот сейчас она уже чуть-чуть приоткрылась, и по ногам сквозит. Сидеть, ждать, пока ко мне решит наведаться Анхелика, бессмысленно.
Я встала. Что же мне все-таки делать? Куда идти? Набить морду лица Хозяйке? А Ллевеллин? Он же будет рядом с нею. Сбежать из Замка? А Ллевеллин? Он же будет рядом с нею. Черт. Как ни крути, а мысли все возвращаются к этому Рыцарю. Вот за что мне такое наказание, а?
Стоп, а где тут моя книга-перевертыш? Она ж должна подсказывать мне, что и как делать? Должна.
Я наугад распахнула толстый томик.
