Он растерянно оглянулся в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить точкой отсчёта, и далеко-далеко, на грани разрешения своей оптики, увидел съехавшего с крыши космопорта мордой вниз большого пластикового дракона. Детали были плохо различимы, но видно было, что вокруг маленькими чёрными точками суетятся люди.
Ещё с полминуты Бенжи смотрел, как петляет между торчащих бетонных плит похожий на огромного сенокосца пилот, а потом пошёл в другую сторону, к людям.
***
Когда он добрался до космопорта, было уже совсем темно.
Снаружи космопорт щетинился целой серией турникетов. Ни билета, ни лётного жетона у андроида не было, поэтому он равнодушно прошагал мимо центрального входа и направился к входу служебному.
Дверь служебной проходной, выкрашенная в кирпично-коричневый, была закрыта на обычную магнитную защёлку, а на стене, над дверью, под решётчатым колпаком сиротливо горела маленькая галогеновая лампочка.
Бенжи огляделся в поисках распределительного щита и, усмехнувшись про себя человеческой беспечности, обнаружил его оставленным без замка, - под заделанной заподлицо с серой стеной серой металлической крышкой.
Он поднял крышку, пару секунд буксовал, определяя принадлежность рубильников, а потом, так и не разобравшись в схеме, вывернул их все, - один за другим, прямо с подходящими к ним проводами.
Лампа над дверью погасла.
Бенжи потянул на себя дверь, шагнул, и оказался внутри, во мраке.
Выставив перед собой руки, он нащупал служебный турникет, недолго думая, перемахнул через него и двинулся вперёд, по невидимому в темноте узкому коридору.
***
Звук возни во тьме возник так неожиданно, что будь он человеком, он бы подпрыгнул.
Бенжи дёрнулся в сторону, вжался в стену и прислушался: откуда-то прямо у него из-за спины донеслись глухое мычание и шорох. Андроид сунул руки за спину, нащупал, не поворачиваясь, за собой какую-то дверь и впервые в жизни пережил ощущение дежавю.
Тогда, в Лимерике, во мраке он пел.
Он повернулся, приоткрыл дверь, порылся в памяти, нашёл что-то сентиментальное и засвистел.
Отражённый от окружающих стен свист нарисовал ему густые штабеля коробок до самого потолка, заставленные непонятными предметами стеллажи и лежащего на полу в странной позе маленького, похожего на гидроцефала, спелёнутого скотчем гномика.
Первая мысль, пришедшая Бенжи в голову, была о контрабанде, вторая - о складе.
Он чертыхнулся и полез внутрь.
Мэтт, Ая и маленький морф сидели в самом конце зала ожидания космопорта в крохотном баре на три столика. В баре было сумрачно и холодно.
Мэтт восседал на высоком трёхногом барном стуле, ел большой ложкой посыпанное шоколадной крошкой мороженое и думал о том, как начинаются и чем должны заканчиваться всяческие истории.
- С ним не произойдёт ничего страшного, - словно читая его мысли, сказал маленький белокурый мальчик. - Хотя бы потому, что машины не умеют бояться.
- Зато я умею, - вздохнула Ая.
- Ты много чего умеешь, - согласился морф. - Но это значит только то, что значит, и ничего более. Умей. В отношении твоего Бенжи это ровным счётом ничего не меняет. Дай ему прожить самостоятельно хотя бы один день. Он справится, я тебя уверяю.
- А я? - снова вздохнула Ая.
- И ты справишься.
Мальчик шевельнул пальцами, и в руке у него материализовалась большая белая пластиковая ложка.
Дождавшись, пока Мэтт зазевается, он сделал серьёзное лицо, выгреб из чужой вазочки остатки мороженого и отправил себе в рот.
- Вселенная - это машина, - назидательно сказал он оторопевшему Мэтту. - Но ты должен знать, что личная трагедия, переставая быть личной, перестаёт быть трагедией.
Он облизнул ложку, отпустил её в воздухе над столом, и, падая, та рассыпалась на снежинки и бесследно слилась со столешницей.
Ая снова вздохнула и закрыла лицо руками.
- Мне второй день снится снег, - сказала она.
- Я знаю, - кивнул мальчик. - Это потому, что тебе холодно.
- Мне страшно. Я чувствую себя усталой осенней гусеницей. Знаешь, такой, которой уже не суждено стать бабочкой, потому что холода, но у которой ещё есть надежда пережить грядущую зиму куколкой.
- Покой связывает нас с бесконечностью вселенной в той же мере, что и движение, - усмехнулся морф. - Да, Мэтт?
- Да, - беспечно согласился Мэтт и тут же ойкнул, потому что стул под ним переступил с ноги на ногу и пошевелил круглой спиной.
Морф прыснул от смеха, и Ая взглянула на них сквозь пальцы - сперва на одного мальчика, потом на другого.
- Бенжи идёт к челноку, - сказала она. - Ему больше некуда идти.
Стул её услужливо присел по-верблюжьи двумя ножками, она сошла с него этакой юной грациозной принцессой и направилась к выходу
- У тебя ужасно очаровательная сестра, - шёпотом сказал Мэтту морф и засмеялся: уже на выходе, во вращающихся дверях бара, Ая сунула руки в расстёгнутую куртку, в подмышки, и где-то там выпрямила в ответ ему невидимый для всех, кроме него, средний палец.
