Я уже давно чувствовала, что между Майклом и этой леди происходит что-то «фиши» (по-английски это «рыбный», а на сленге — «подозрительный») …Она без конца находила всяческие предлоги для общения с Майклом в офисе или по телефону. В конце концов, она даже уговорила его давать ей частные уроки английского языка. Однажды наш коллега по работе, Джонатан, доверительно сообщил мне, что видел «фиш-леди» в гостинице в Москве, где они с Майклом остановились, когда ездили недавно в командировку. В тот раз я промолчала, но однажды встретила их вместе в кафе, куда я зашла, чтобы заказать ужин для членов делегации, ожидаемой в нашем офисе. По версии мужа их встречи были всегда случайными и носили исключительно деловой характер..
Последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, была наша чисто бытовая ссора. Как-то раз Майкл пригласил к нам в гости очередных заезжих бюрократов, которые периодически осаждали нас проверками. Я как всегда приготовила свое единственное коронное блюдо — цыпленка «Антуанета». Когда я вытащила противень с дымящимся цыпленком из духовки, он соскользнул с плиты и с шумом упал на пол строго в соответствии с законом бутерброда. Майкл, ругая мою неуклюжесть, помог мне поднять все кусочки с пола и разложить по тарелкам, и даже настоял, чтобы я не забыла положить и ему порцию незадачливой «Антуанеты». Блюдо, как ни странно имело успех у «высоких» гостей.
Однако, после приема мне пришлось выслушать гневную речь мужа. К моим недостаткам хозяйки добавились, конечно, моя вечная подозрительность, ревность и отсутствие навыков менеджмента. Этот последний намек, впрочем, был ссылкой на нашу недавнюю ссору. Я отказалась принять на работу в качестве постоянной переводчицы его протеже — молоденькую выпускницу ВУЗа, которая иногда помогала Майклу с переводами документации. В ответ на все предъявленные мне обвинения я указала мужу на дверь.
Я выгнала его, как своего первого мужа, Костю, как когда-то моя мать выгнала своего мужа, моего отца… Мои оба брака распались, не достигнув третьей стадии любви, привязанности. Может, я просто не создана любить мужчин? Возможно, я просто хотела, чтобы кто-то был рядом, поскольку отец вынужден был уйти от нас? Боясь потерять своих любимых, уже привязавшись к ним, я отталкивала их, едва заподозрив, что могу их лишиться из-за неверности. А может на самом деле я лесбиянка? Муж как-то обратил мое внимание, как на меня иногда смотрели женщины…Действительно, я получала не меньше комплиментов от женщин, чем от мужчин…Да и я сама иногда удивлялась, что нахожу некоторых женщин весьма привлекательными, правда, не в сексуальном плане. Вон Паша, мой бывший сослуживец, осознал, в конце концов, свою ориентацию…
После нашего развода, отягощенного разделом имущества, я осталась в Англии, а Майкл снова уехал в Россию. Денег у меня было недостаточно для покупки дома в престижном районе, но вполне хватило, чтобы купить квартиру во вполне респектабельном Чигвелле. Дом, правда, был бывший муниципальный, но большинство квартир было уже выкуплено жильцами. Я была рада, что сада у меня теперь не было. Садовника из меня явно не получилось, в нашем саду в Баламе я устала бороться с бесконечными сорняками и набегами соседских кошек. Когда я, наконец, нашла работу, то квартиру сдала и уехала в Будапешт. Отсюда, с берегов Дуная я так часто мысленно возвращалась в свой город на Неве, в свое прошлое.
Мои воспоминания прервал голос стюардессы — «пристегните, пожалуйста, ремни, самолет идет на посадку«…В аэропорту Пулково меня встретил Алеша, сгоравший от нетерпения продемонстрировать свой новенький Пежо.
В Питере съездила на могилы отца и Маечки, заскочила к матери, сбегала посмотреть на дом Эмира бухарского. Теперь вход в первый парадный двор дома отгорожен шлагбаумом, словно отрезая мой путь в прошлую жизнь. Все участники экспедиции собрались за день перед отлетом в гостинице «Астория», где остановились Оля и Марио. Очевидно, наследство тетки позволяло Марио наслаждаться стандартами пятизвездочного отеля. Помню, когда Майкл впервые приехал в Санкт Петербург встретиться со мной, мы обедали здесь в пустом зале ресторана. Пожилой пианист исполнял мелодии, которые мы ему заказывали. Я пришла в ужас, когда за обед мой жених выложил тогда эквивалент моей месячной зарплаты, которой я, впрочем, не видела несколько месяцев.
Встреча с Сэмом оказалась совсем не такой, как мне было предсказано. Слез не было, зато была стена молчания, которую я и не пыталась пока пробить…Когда я увидела его, совсем седого, полностью безучастного ко всему, еле сдержала слезы. Чтобы не выдать свои чувства, я принялась рассказывать ему о своей работе и жизни в Будапеште. Горевал бы он так по мне, если бы я была его женой? — мелькнула эгоистичная мысль. Может его ушедшая жена как раз и была его единственным «другом души»?
