Норман появился только тогда, когда Кантилльо исчез за поворотом, со счастливой улыбкой на губах, радостный от того, что человек, доставляющий ему жизненные неудобства, исчез с горизонта хоть на время. Ридус торопливо вытер мокрые от воды руки о штаны и забрал дочку у Даниелы. Нежно шепча малышке слова приветствия и запечатлевая на ее щеке смачный поцелуй, мужчина выглядел таким милым и желанным, что Дани отвернулась от этой картинки, разрывающей ее сердце.
Мингусу досталось самое важное задание: довезти летнюю коляску Алекс до дома и пристроить ее в прихожей. Чуть позже она могла пригодиться для прогулки во дворе.
Обед и правда был уже на столе. Запеченная с овощами рыба и обожаемая Мингусом жаренная во фритюре картошка стояли в центре и притягивали к себе изумительным ароматом. Дани выгнула удивлено бровь и недоверчиво взглянула на скромно замершего с дочерью в руках Ридуса.
Так странно снова было собраться всей семьей, обходя тяжелые темы стороной, просто обсуждая новые фильмы, погоду в городе и съемки Нормана. Не касаясь печалящих не только взрослых, но и подростка вопросов, Дани и старший Ридус пытались вести себя непринужденно, показывая сыну, что они все еще близки, и ничего не мешает их приятному общению. Они играли каждый свою роль, не отрепетированную заранее, но определенно подходящую им.
Мингус, закончивший раньше всех со своей порцией, изъявил желание прогуляться с Алексис вокруг дома и даже, возможно, до соседнего парка. Он явно преследовал какую-то цель, желая оставить их наедине, и его слегка кривоватая ухмылка не могла этого скрыть от внимательной Даниелы. Подозревающий своего сына в том же самом, что и девушка, Норман был совсем не против такого исхода событий и выдал мальчишке внеочередные карманные деньги, разрешая их тратить на свое усмотрение.
- Возьми смесь в бутылочке у меня в сумке, Мингус, – попросила Дани, предчувствуя, что Алекс может в скором времени проголодаться и вынести подростку мозг своими криками. – Как только она заплачет или захнычет, возвращайтесь, ладно?
- Угу, – невнятно пробормотал Мингус, наклоняясь и завязывая шнурки. – Дани, а ты ведь уже готова к поездке в Диснейленд?
Он знал ее слишком хорошо, чтобы требовать ответа именно сейчас. Даниела была расслаблена после обеда, она находилась в приподнятом настроении и вообще, в принципе, никогда не могла ему отказать.
- Посмотрим, – убирая со стола и перекладывая посуду в раковину, отозвалась Дани.
- Нет, обещай мне, что поедешь! – топнул ногой Мингус, насупившись и уже готовясь обидеться на нее, такую вдруг несговорчивую.
- Окей, – сдалась девушка, боясь даже взглянуть на Нормана, улыбке которого в тот момент наверняка мог бы позавидовать даже чеширский кот из сказки про Алису.
Тут же расправивший плечи Мингус подбежал к Даниеле, сжимая ее в своих объятиях, благодаря за согласие и обещая, что ей там все понравится. Она тихо хихикнула и чмокнула счастливого подростка в склоненную к ней макушку. Отстраняя от себя, она подтолкнула его к выходу, требуя, чтобы он позвонил ей, если что-то случится, и в любом случае сразу же спешил домой.
Стоило Мингусу скрыться за дверью, как Норман, бросив начатую уборку, подвинулся к Даниеле и не удержался от терзающего его последние минуты вопроса:
- Почему смесь?
Дани немного замялась, не ожидая этого, но, сжав кулаки и сделав глубокий вдох, набравшись хоть капельку сил, ответила, заикаясь:
- У меня пропало молоко…
- Давно? – Ридус оторопело смотрел на трясущуюся под его взглядом девушку.
- В тот день, когда ты ушел, – пожала плечами она, больше не зная, что сказать, и стоит ли.
- Почему молчала? Почему не сказала сразу?
Что она должна была ему сказать? Что в тот момент, когда за ним захлопнулась дверь, она больше не ждала от него помощи? Что она и сама могла бы с этим справиться? Или что ничего из предложенного лучшим врачом Нью-Йорка ей не помогает? Что все это связанно с нервным перенапряжением, и помочь с этим ей точно никто не может, кроме того, у кого есть машина времени…
- Дани… – обнимая ее твердой рукой и прижимая к своей груди, Норман словно растерял весь свой словарный запас. Ему просто не хотелось отпускать ее от себя. Стоять так, лаская ее волосы, густой волной рассыпавшиеся вдоль спины. Вжиматься в ее тело, обещая покой и свою защиту. Дать понять, что он не отпустит ее от себя больше никогда. Не отпустит…
Накрывая ее мягкие сладкие губы в нежном поцелуе, он боялся одного: что она оттолкнет и, извернувшись в его руках, оставит ловить после себя лишь воздух. Дани не сопротивлялась, но и особой активности не проявляла, просто позволяла ему терзать свой рот. Не было сил на борьбу: что со своим телом, которое вновь предало ее, тая в руках любимого ею актера, что с мыслями, улетучившимися из ее головы, лишь только стоило ему прикоснуться к ней.