- Помню, – прикусив губу белоснежными зубками, ответила ему девушка, игриво взирая на своего мужчину из-под полуопущенных ресниц.
- Это хорошо, – протянул Ридус, надеявшийся все же услышать кое-что другое, но вполне довольный хотя бы и этим. – А о чем вы с Эрикой шептались?
- Она спросила, почему я не кормлю Алекс грудью, и порекомендовала поменять смесь, которую я использую. Она заметила, что Алексис становится от нее немного беспокойной, – слегка побледнела, вспоминая реальные причины отсутствия у нее молока, Даниела, но тут же попыталась отогнать от себя причиняющие боль мысли.
- Прости, – в очередной раз извинился Норман, притягивая Дани к себе в объятия и кладя подбородок на ее макушку в оберегающем и защищающем жесте. Она в его руках такая хрупкая и маленькая, что отпусти ее от себя, и она непременно потеряется без него, заплутает или совершит какую-нибудь непростительную ошибку.
Новый сигнал с улицы, и теперь уже такси, приехавшее за самим Ридусом, не давало вновь соединившимся людям побыть еще несколько минут наедине. Отстраняясь от своего мужчины, Дани привстала на цыпочки и, поймав его взгляд, прошептала то, что он так ждал:
- Я люблю тебя.
Проследив за тем, чтобы Даниела удобно устроилась на заднем сиденье вместе с переноской, в которой сладким сном спала их дочь, Норман передал ключ помощнице Флэнери и, помахав своей семье, забрался в такси. Взятую им напрокат машину обещал вернуть сам Шон, прилетающий уже этим вечером и еще не знающий, что происходило в его отсутствие. Ридус предчувствовал нагоняй от Флэнери за разбитый сервиз, но уже знал, как он все это объяснит, и что друг, ставящий его счастье выше какой-то там посуды, обязательно все поймет. Должен понять.
***
Забежав в дом, спеша собрать Мингусу вещи, Дани оставила Алекс под присмотром брата, который сам не слишком торопился принять участие в наполнении чемодана всем ему необходимым. Хосе был в отъезде, и Даниела вздохнула с неким облегчением, не зная, как сказать ему, что она помирилась с отцом своего ребенка, и что между ними теперь точно ничего не будет. Хорошо, что сейчас у нее появилось время, чтобы обдумать верные слова, которые придется тщательно подбирать, надеясь не обидеть близкого ей человека.
Попрощавшись с Мингусом и проследив за посадкой подростка, Дани сама расстроилась оттого, что он уехал к Норману, а ей нужно быть здесь. Но бросить верящего в нее Хосе, ждущего от нее поддержки и уверенного в помощи ему, она не имела права. Ведь со всеми этими кастингами и фотосессией она так и не успела взять у него интервью. А ей и самой не терпелось узнать о нем что-то новое, да и поделиться с его поклонниками историями из жизни вечно улыбающегося Кантилльо было просто необходимо. Тем более что и сайт, на который Хосе и планировал все загрузить, уже почти был готов.
Вернувшись из аэропорта, Дани увидела свет в доме и, вытащив Алекс из такси, несмелой походкой побрела ко входу. Стараясь не шуметь и не делать резких звуков, она аккуратно разулась и прошла в гостиную, где, обложившись со всех сторон бумагами, восседал Хосе, увлеченно что-то читая. Улыбка, озарившая его лицо при виде вошедшей в комнату Дани, чуть не сбила девушку с ног. Ей захотелось провалиться сквозь землю, только бы не быть виноватой в том, что он вдруг когда-то перестанет так улыбаться.
- Я соскучился! – громко сообщил ей Хосе, поднимаясь с места и собирая свои бумажки.
- Я это уже поняла, – хмыкнула Даниела, делая шаг в сторону лестницы. – По твоему сообщению, присланному днем, – уточнила она, поднявшись на одну ступеньку.
- Кхм… – откашлялся явно понявший свою ошибку мужчина, но все еще сомневающийся в том, что был не прав. – Я сделал что-то не так?
- Ну, как сказать, – перехватив переноску в другую руку, пробормотала Дани. – Вроде все обошлось… Но ты лучше звони в следующий раз и будь более краток, – посоветовала она, продолжив путь наверх.
- Сделаю все, что смогу, – почесал затылок Хосе, но вряд ли принял к сведению ее совет. – Спустишься потом ко мне? После того, как уложишь Алекс.
- Не знаю, я очень устала сегодня, хотела принять ванну и лечь спать, – притормозила Даниела, держась за перила и всматриваясь в лицо оставшегося внизу Хосе.
- А если я скажу «пожалуйста», – вскинул брови и облизнулся Кантилльо, не оставляя своих заигрываний ни на минуту.
- Ну, значит, я буду вынуждена согласиться, ведь отказывать, когда ты так смотришь на меня, просто невозможно, – усмехнулась Даниела, коря себя за то, что так легко снова сдалась и повелась на эти сумасшедшие ямочки на щеках Хосе, изображающего из себя саму невинность.