Лёха решительно встал с кровати и понял, что зря это сделал. Перед глазами поплыли фиолетовые круги, и в затылок стрельнуло острой болью. Видимо, выпили они вчера гораздо больше, чем ему казалось. Пошатываясь, Лёха раздвинул шторы. Было раннее утро. Небо угрюмо закуталось в тучи, которые подгонял и тащил с запада на восток резкий мартовский ветер. Фонари ещё горели, хотя и было достаточно светло. По улице проезжали редкие автомобили. Хмурое воскресное утро после бурной пятницы и субботы.
Девушка на кровати зашевелилась. Леха оглянулся. Она сидела на кровати и прикрывала глаза от света. Красивая. С милым рубчиком от подушки на розовой от сна щеке. Рыжие кудрявые волосы, нежная кожа.
– Привет, – не слишком уместно поздоровался Лёха.
– Привет, – отозвалась она низким, грудным, с легким придыханием голосом, от которого у Лёхи всё внутри подобралось и похолодело. У него никогда раньше не было такой девушки, по-настоящему красивой, привлекательной и желающей быть с ним. И он её не помнил. А она сидела на кровати и прикрывала глаза от неяркого утреннего света.
Надо было что-то говорить. Только Лёха не знал, что именно. Те два вопроса, что крутились в его голове, были абсолютно, катастрофически неуместны, а третий вопрос, внезапно возникший, был ещё и неприличным.
Поэтому Лёха стоял как истукан, пошатываясь от гудевших в голове винных паров, и молчал.
– Ты меня любишь? – произнесла девушка.
– Что? Й-йяаа? – проблеял от неожиданности Леха. – Д-даа…
– Понятно, – невесело усмехнулась девушка, – а вчера в клубе ты мне в любви признавался.
– В клубе?
Девушка деловито встала с кровати и, не одеваясь, вышла из спальни. Послышалось шлёпанье босых ног по полу, хлопнула дверь ванной, и зашумела вода.
Лёха повалился на кровать лицом вниз и обхватил голову руками. Клуб! Клуб! Ночной клуб? Кажется, Костик вчера предлагал поехать в клуб. Значит, они всё-таки туда поехали. И, видимо, там познакомились с этой девушкой. Хоть бы вспомнить, как её зовут! А он вообще знает, как её зовут? Боже мой, какая девушка! Сейчас она умоется, оденется и уйдёт. А он не может придумать ни одного слова, которое могло бы её задержать. Он даже имени её не помнит!
Лёха застонал и несколько раз ударил себя ладонями по затылку. Снова поплыли фиолетовые круги, и его замутило.
Кофе. Крепкий горячий кофе и поджаренный хлеб с сыром. И всё это сервировать, как положено, на маленьком столике. Достать хрустальную сахарницу из серванта, серебряные ложечки, чашки от сервиза. Это не завтрак в постель, но всё же. И сказать ей за завтраком, прихлёбывая черный бодрящий кофе, который должен прояснить эту муть в голове, что полюбил её с первого взгляда, полюбил больше всего на свете, больше жизни и никогда её теперь не отпустит. Тогда, возможно, она не уйдёт. Возможно, как-нибудь в разговоре ему удастся восстановить в памяти вчерашний вечер. И, может быть, он вспомнит наконец, как её зовут.
Лёха поднялся и, борясь с тошнотой, побрёл на кухню. На полу в коридоре была раскидана одежда. Его брюки, свитер, её блузка, сумка. Его телефон лежал на комоде у входа. Телефон! Он судорожно схватил трубку и набрал номер Костика. Абонент Костик оказался недоступен. Он тут же набрал Серого. Серый взял трубку сразу, как будто ждал звонка.
– Привет!
– Привет, – прохрипел Серый.
– Мы что вчера, в клуб, что ли, ходили?
– Сколько времени?
– Понятия не имею. Утро. Серый, мне нужно срочно знать, как звать девушку, с которой я вчера познакомился в клубе.
– Ты что, в клуб вчера ходил? – удивился Серый.
– Я… Эм… Не помню. Я думал, мы вместе ходили.
– Лёха, иди ты в пень! – заревел в трубке Серый. – Сейчас семь часов утра, какого ляда ты мне названиваешь? Иди проспись уже! – и в телефоне воцарилась тишина.
Ладно. Друг, тоже мне. Пойдём по намеченному плану. Лёгкий завтрак и непринуждённый разговор.
На сковородке зашкворчали гренки. Кофе умопомрачительно пах из большой турки. Лёха резал сыр тонкими ломтиками и прислушивался. Кажется, вода в ванной больше не шумела. В самый раз, значит. Он разлил кофе по чашкам, положил сыр на горячие гренки, насыпал сахар в хрустальную сахарницу, налил молока в маленький фарфоровый сотейник и выглянул в коридор.
Вода в ванной не бежала. Было вообще очень тихо. Лёха осторожно вышел из кухни. Дверь в ванную была закрыта. Он подошёл к двери и прислушался. Оттуда не доносилось ни звука. Лёха замешкался, размышляя, постучать ли ему в дверь, легонько приоткрыть и позвать завтракать или дать знать о себе как-нибудь ещё, но тут взгляд его упал на пол. Вещи больше не валялись в коридоре. Его брюки и свитер висели на стуле, как он обычно их вешал. А вещей девушки не было. Лёха робко постучал в дверь ванной. Ответа не последовало. Тогда он выдохнул и открыл дверь.
В ванной было темно. Лёха включил свет и убедился, что девушки здесь нет. Он быстро прошёл в спальню, потом в зал – квартира была пуста.
«Ушла. Умылась, оделась и ушла, пока я варил кофе».
