– Сергей Сергеевич, вы не представляете. Нас… С нами… – начал я и осёкся. Перед нами была та самая поляна, мы сидели в её центре. Только избушки, амбаров и забора не было. Ничего не было, только пихты. Чуть поодаль, у опушки, лежала куча валежника. – Заснули мы у костра, Сергей Сергеевич. Мне привиделось что-то во сне, я вскочил, костёр разбросал, одежду чуть не пожгли, забегали, провалились куда-то в темноте.
– Ну допустим. Илья вон вообще про оборотней что-то плетёт. Вот следы ваши говорят, что вы встали, собрались и пошли от костра до этой кучи валежника, где мы вас и нашли. И если бы нашли на час позже, то пальцы на руках и ногах вы бы уже не сохранили. А если на два – то и сами бы… Парни, я не буду ругаться и не буду ничего предпринимать по этому поводу, только скажите мне честно – вы накурились чего-то?
– Нет! – хором воскликнули мы с Илюшей.
– Тогда я не понимаю. Угарным газом, что ли, отравились. Ладно, как ноги-руки отойдут – скажите, пойдём на базу.
Руки и ноги отходили с час. Так сильно я ещё никогда не обмораживался. Казалось, кости внутри трещат и рвутся. Мы с Илюхой ревели и рычали, слезы катились градом. Нас поили чаем, растирали конечности, кутали в сто одёжек и жгли огромный жаркий костёр.
Наконец мы двинулись в обратный путь. Я уже было решил, что перепутал полянку и нашли нас где-то в другом месте, но тут мы прошли мимо нашего вчерашнего кострища. Здесь были дрова, которые мы натаскали, обрезки жести от починки лыж, банка от тушёнки, колея от «Бурана». Вот только ворот не было. Не было забора из жердей. Мы переглянулись с Илюхой, и прочитали друг у друга в глазах намерение молчать о случившемся, забыть, как страшный сон. Нам никто бы не поверил.
Каз оказался всего в получасе ходу. Оказывается, мы обогнули посёлок с юга в нашей гонке по колее, потому он и оказался у нас за спиной. Нам окончательно стало ясно, что никогда и ни с кем мы не поделимся тем, что с нами произошло в действительности. К отсутствию доказательств ночных происшествий добавился ещё и стыд за то, что заблудились в километре от посёлка.
Мы не обсуждали с Илюхой произошедшее ни в последующие дни наших каникул, ни по дороге домой, в Новосибирск. И уже на вокзале Новосибирск-Главный, когда нам пришла пора разойтись по домам, Илюша шепнул мне:
– Мишаня, он ведь мне каждую ночь снится.
– И мне, Илюша, – вздохнул я. – Наверное, мы больше никогда туда не поедем.
И мы больше никогда не ездили в походы.
Сейчас мне сорок, но он иногда мне снится до сих пор.
Где проходит грань между необычным и загадочным?
Между загадочным и странным?
Между странным и пугающим?
Между пугающим и опасным?
Лёхе Коновалову приснился сон. Необычный сон. Страшный. Лёха метался во сне, вскрикивал и скрежетал зубами. Снились какие-то твари совершенно неуловимых очертаний, словно тени, преследовавшие Лёху. Лёха знал там, во сне, что они просто ужасны, однако увидеть их не мог. Стоило ему только повернуть голову, как твари рассыпались чёрным дымком и скользили к нему за спину, чтобы материализоваться там и нависнуть сзади над Лёхиной головой всеми своими клыками и когтями. Тогда Лёха побежал. Он бежал по каким-то закоулкам и слышал сзади хриплое дыхание и цоканье когтей по мостовой. Он оборачивался на бегу, но его преследователи неизменно превращались в дым, который начинал струиться вокруг его ног, словно пытаясь угадать его дальнейшее направление движения. Лёха прислонился спиной к стене и закрыл глаза. И тут же почувствовал, что его обхватили десятки рук и тянут внутрь стены. Он закричал и проснулся.
В зашторенной комнате был полумрак, однако из узких щелей между шторами явственно пробивался свет. То ли рассвет, то ли луна.
Лёха полежал немного с открытыми глазами, чтобы сон окончательно растворился, рассеялся и исчез.
– Тьфу ты! – мысленно произнёс он и тут же почувствовал рядом движение. Видимо, сон ещё не совсем его покинул, потому что Лёха подпрыгнул на кровати и вскрикнул. Рядом с ним спала девушка. Лёха не мог её толком разглядеть в полутьме, но очертания тела под одеялом были очень соблазнительными.
Так. Девушка, значит. Очень, очень интересно. Потому что у Лёхи не было девушки, и он абсолютно не понимал и не помнил, откуда она взялась. А откуда она вообще могла появиться?
И тут Лёха вспомнил, что вчера они с Костиком и Серым смотрели футбол в баре. Аргентина – Парагвай. Три-ноль. Ну, выпивали, естественно. Хорошо выпивали. Но не настолько, чтобы не помнить девушку. Да и не было там девушек, в спортбаре.
Лёха осторожно прикоснулся к руке девушки. Рука была тёплая и мягкая. Девушка сквозь сон пробормотала что-то невнятное и повернулась на другой бок.
