Вопросы, которыми нам предстояло заняться, оказались довольно сложными, и мы с Дэвидом прорабатывали детали сделки не меньше двух часов. Я был вновь приятно удивлен тем, как глубоко он знает стоящие перед компанией проблемы. Еще больше порадовал тот факт, что он решил-таки консультировать меня по всем их аспектам. Нет, взаимная неприязнь между нами оставалась, однако если мы сумели преодолеть ее для того, чтобы обсуждать друг с другом производственные дела, это уже «Фэрсистемс» только на пользу.
Мы только-только успели закончить подготовку окончательных условий контракта, которые собирались предложить БПИ, как зазвонил телефон. Это был Скотт Вагнер.
– У меня для вас хорошие новости, – без всяких предисловий объявил он.
На мгновение мне показалось, что он решил все же выступить гарантом выпуска наших акций, но я, увы, ошибся.
– Сегодня с утра шла бойкая торговля бумагами «Фэрсистемс». Цена на них поднялась до пяти долларов за штуку. Думается, это благоприятный момент для продажи компании.
Радость в связи с подорожанием наших акций была несколько омрачена сразу возникшими у меня мрачными подозрениями.
– Это мы еще посмотрим, – уклончиво ответил я. – А кто за этим стоит? Фрэнк Хартман?
– Сам не знаю, честное слово, – заверил меня Вагнер.
Я, конечно, ему не поверил.
– Тогда дайте знать, если отметите новые сделки на приобретение наших акций, пожалуйста.
– А как насчет моего клиента, ну, того, что хочет выкупить всю компанию целиком?
– Поживем – увидим, – опять увильнул я от прямого ответа и повесил трубку.
Дэвид Бейкер бросил на меня вопросительный взгляд, и я сообщил ему новость о росте цен на акции «Фэрсистемс».
– А Вагнер прав, – сказал он. – Самое время продать компанию.
Телефон зазвонил вновь, я снял трубку.
– Привет, Марк, это Карл Дженсон. Как дела? – загремел у меня в ушах раскатистый голос, словно он находился не в Пало-Альто, а сидел у меня в кабинете по другую сторону стола.
– Все отлично, Карл. – Я насторожился, не зная, чего мне от него ждать.
– Ну и прекрасно. Звоню, чтобы сообщить, что сегодня мы направляем в Комиссию по ценным бумагам и биржам заявление относительно того, что имеющийся у нас на руках пакет акций «Фэрсистемс» превысил пять процентов.
Сердце у меня так и заколотилось. Неужели Дженсон решился открыть свои карты?
– Собираетесь приобрести «Фэрсистемс»?
– Просто хочется иметь акции такой симпатичной компании, как ваша, вот и все.
– Так, может, пересмотрите свое решение отменить пред-; оплату работ по проекту «Платформа»? – осторожно поинтересовался я на всякий случай.
– Погодите, Марк. Я же звоню вам, так сказать, по долгу вежливости, понимаете? Чтоб вы были в курсе. А возвращаться к обсуждению уже пройденного не намерен. Пока.
Я еле сдержался, чтобы не брякнуть трубкой о стол, с трудом перевел дыхание и выпрямился в кресле.
Вот оно. «Фэрсистемс», нашу компанию, поставили на кон. Так на принятом в коммерческих банках жаргоне называют тот случай, когда та или иная фирма оказывается под угрозой захвата и потенциальный хищник открыто показывает клыки. И всем прочим, кто пожелал бы выкупить намеченное в жертву предприятие, лучше сразу объявить о своих планах, поскольку крупные компании и спекулянты с Уолл-стрит начинают играть ценами пакета акций обреченной компании и в конечном итоге ее судьбой. Так что поставленной на кон фирме крайне редко удается сохранить свою самостоятельность.
Но я-то стремился именно к тому, чтобы «Фэрсистемс» оставалась независимой.
Я пересказал Дэвиду разговор с Дженсоном. Срочно вызвал к себе в кабинет Рейчел и Уилли и проинформировал их тоже. Объявил им о своей твердой решимости не допустить поглощения «Фэрсистемс». Рейчел согласно кивнула, Уилли перепугался, Дэвид же лишь тонко усмехнулся. Мне это не понравилось. Он явно считал, что шансов у меня нет никаких.
Затем я позвонил в Калифорнию Соренсону. Его секретарша сообщила, что он в настоящее время находится по делам в Лондоне, и продиктовала номер телефона в отеле «Гайд-парк». Я тут же набрал его.
Соренсон воспринял новость в своей обычной хладнокровной манере. Его низкий голос звучал весомо и сдержанно.
– Вот и хорошо, – сказал он мне. – Именно это нам и нужно. Теперь цены на акции пойдут в гору. Попросите Вагнера заняться поисками покупателя. Если ему удастся найти его сейчас, мы сумеем выторговать лучшую цену.
В этом предложении, безусловно, была своя логика, но принять его я не мог. Однако продолжать водить Соренсона за нос тоже был не вправе.
– Нет, – коротко, но решительно произнес я.
Наступила пауза. Когда Соренсон заговорил вновь, голос ею оставался таким же спокойным, как и прежде.
– Это еще почему, Марк? – почти ласково поинтересовался он.
– Потому что я хочу сохранить компанию независимой.
– Я бы тоже очень этого хотел, – увещевающим тоном проговорил он. – Однако это просто невозможно. В жизни бывают моменты, когда приходится мириться с неизбежным. Если мы ничего не предпримем сейчас, через три недели «Фэрсистемс» уйдет в прошлое. У нас, Марк, действительно нет выхода.
