Девица Эйма, надо понимать, к роду человеческому принадлежала лишь наполовину, на вторую же половину происходила прямиком от ледяных дев-воительниц, что охраняли Северный предел мира от не в меру любопытных смертных. Это брат Жан подметил еще в прошлую встречу, но тогда на къельской красотке был костюм для верховой езды, где разрезанная до середины бедра узкая юбка открывала стройные ноги в облегающих панталонах, теперь же дочь наместника была одета более подобающим для дворца образом. Пышное придворное платье нисколько не мешало ей двигаться и сохранять порывистую свободу движений, каким-то чудом совмещавшуюся с пропорциями статуи. «Бывают такие девицы, что равно хороши в любом наряде, — подумал монах, любуясь гостьей. — Дело, впрочем, не в наряде, а в умном и добром выражении лица, такое и из дурнушки красавицу сделает…» Араон, сопровождавший девицу Эйма, с большим трудом прикидывался спокойным. Юноше явно хотелось куда-то бежать, прямо сейчас. Брат Жан понадеялся, что не прочь от него.
— Чем обязан вашему визиту?
— Брат Жан! Поклянитесь, что о том, что услышите от нас, не расскажете никому… — выпалил принц.
— … и что бы ни стали делать на основании услышанного, обо всем поведаете нам, — добавила северянка.
— И что же вы натворили? — подавив вздох, полюбопытствовал монах. Он осторожно прикрыл тяжелую книгу, которую читал с самого утра, щелкнул золотой застежкой.
— Поклянитесь!
— Клянусь, — брат Жан прекрасно понял, что иначе ничего не услышит. Интересно только, что за страшную тайну ему собираются поведать бывший король и его бывшая старшая фрейлина. Через час ему уже хотелось не то отломать застежку, которую невольно терзали беспокойные пальцы, не то поддаться греху гнева и книгой кого-нибудь побить. Не девицу с принцем, разумеется, и не короля — исключительно по малолетству венценосной особы. Но господина регента — уж точно. И себя, за то, что неосмотрительно дал клятву, а теперь хочешь, не хочешь, а соблюдать ее придется. Лгать, а тем более нарушать клятвы для члена Ордена Блюдущих Чистоту гибели подобно и даже думать о том не хочется. Влюбленная девица и заботливый брат сидели напротив, чинные и притихшие, юноша сложил руки на коленях и взирал на своего наставника так, словно тот мог сотворить чудо и все им объяснить. Увы, брат Жан не мог. Он сам ничего не понимал, куда уж тут другим рассказывать.
— Обо всем этом должен узнать архиепископ Жерар, — сказал монах наконец. — Чем скорее, тем лучше.
— Он уже знает, — покачал головой Араон. — Он еще давно все знал, и ничего не сделал. Хотя сказал, что сам всем займется.
— Не думаю, что его высокопреосвященство поделился с вами планами, так что, вероятно, вы заблуждаетесь.
— Мы сами хотим понять! — упрямо вздернула голову девица Эйма.
