Все эти мысли постоянно приходили на ум после встречи с Охотником. Два вопроса потеряли актуальность, остались еще два. Но если первые относились к конкретным событиям, и четким датам, последние имели слабо отчерченные края. И длительные предпосылки. Почему Таню заинтересовал Игнат? Из-за чего испортились мои отношения с родителями? Да, мне хорошо помнятся «точки невозврата», но гораздо важнее понять с чего все началось. Иначе получится, как с той лягушкой, что медленно варится в котелке и не замечает этого. Очень может быть, что нить вероятностей уже спрялась. Посмотреть бы на ситуации со стороны, не зашоренным взглядом. А то вдруг появится не Игнат, а предположим Кирилл, и станет еще хуже? Кажется проще еще один теракт предотвратить, чем разбираться во всех этих тонкостях людских взаимоотношений.
Тем не менее сейчас я радовалась выпускному. И тому безбашенному веселью, что витало в воздухе. Немного посомневавшись, я всё же прихватила с собой гитару. Думаю, пригодится.
По программе сначала у нас шло вручение аттестатов и медалей. Напыщенные речи учителей, ошалелые глаза учеников, усталые лица родителей, прошедших с нами, рука об руку десять лет. Я бы и не предполагала, как это сложно – учить своего ребенка в школе, если бы не ежедневные уроки с сыном, и повторение заново школьной программы. А участие в родительском комитете? А все эти ёлки-подарки-выезды-соревнования? Наверное, поэтому я не стала трогать родителей с вопросом пересдачи черчения. Мольберт, конечно, оказался дорогим удовольствием, но для меня вполне подъемным. Потому купила его молча, ни на что особо не надеясь. Вызубрила и стала теорию, а практику, действительно, за меня нарисовали, и оценку за девятый класс подправили. Уж как они все это провернули в вышестоящих инстанциях, не знаю. Но мой аттестат с отличием мне благополучно выдали.
Мама, стоящая рядом ахнула, и прикрыла рот рукой. Папа удивленно поднял брови. Я вернулась к ним с вожделенной корочкой и улыбнувшись подмигнула.
Позже, когда официальная часть подошла к концу, меня взял под локоток отец, и мы вышли на залитый солнцем школьный двор.
– Ко мне сейчас подошла ваша завуч. Очень тебя хвалила, – Начал он, сощурившись, как довольный рыжий кот. – А потом отдельной графой благодарила нас с Машей за спонсорскую помощь. Не расскажешь мне что это было?
– Почему нет. – Усмехнулась я, и рассказала. Когда закончила повисло молчание. Отец вложил руки в карманы брюк, перекатился с пятки на носок и обратно, не отрывая от меня задумчивого взгляда.
– Отчего сразу не предупредила? – Спросил он, сделав про себя какие-то выводы.
– Так не о чём было. Сам понимаешь, гордиться и хвастаться тут нечем. Предложение сделали интересное, но будет ли результат – не ясно. Так ради чего воздух сотрясать?
– Алиса, а если бы тебя обманули? – озабоченно и как-то устало спросил он. А я отчетливо поняла, услышала в интонациях вопроса все его переживания и заботы.
– Пап, – обняла его, и прислонила голову к груди. Именно в эту самую минуту я как никогда остро ощущала всю его любовь и поддержку. Он был в смятении, но он был горд за меня. Ему было приятно, но он боялся. Боялся отдавать нас сестрой этому дикому, необузданному миру. Миру, где дети с ранних лет должны знать правила игры во взрослую жизнь. Не умеющих их применять, рано или поздно ждёт неумолимая встреча с очевидным.
– Пап, я прекрасно понимала, что мне предложили, и знала все возможные последствия. И не хотела вас в это впутывать. Ведь в случае неудачи всегда можно сказать, что вы были не в курсе. А если все получилось – принять поздравления, как сегодня. Цена потери – стоимость мольберта. В случае удачи, лишний бонус при поступлении в институт.
– А деньги? – также задумчиво спросил отец, гладя меня по спине.
– У меня есть деньги, – хмыкнула я.
– Откуда? – он взял меня за плечи, и легонько отстранив, посмотрел в глаза – Саша дал?
– Что? Нет! – даже не знаю смеяться в таком случае или возмущаться. – Я сама зарабатываю.
– Как? – подозрительно сощурился родитель. Видимо этот вопрос и раньше приходил к нему в голову, но он отмахивался от него как от назойливой мухи.
– По-разному. Ты, знаешь, например, что в столице была выставка тканей, и я в ней участвовала? Меня даже дипломом наградили, как самого молодого дизайнера текстиля. – Он не уверенно кивнул. Ну да, я говорила что-то вскользь, но внимание снова никто не обратил. Не связывается ребенок с дурной компанией, и то хлеб. А чем там чадо занято, по большому счету не важно, главное, чтобы дома была не позже десяти.
Охохох! Ладно, видимо, всему свое время. И сейчас время слушать – с его стороны, и говорить – с моей. Это хорошо. И даже не поздно.
– Так, вот, – продолжила я, – помимо конкурса и выставки, были еще открыты продажи. Ушло все, что я отправляла. А одну из моих тканей, ту, что судьи отметили, купили за пятнадцать тысяч рублей. Вторая ушла дешевле, но ненамного.
– За сколько? – ошарашено переспросил отец.
