– Не знаю, – буркнула в ответ, – за парня темненького, первый раз его видела и то мельком, преподаватель молодой, что нам листы выдавал и правила поведения на экзамене рассказывал. Потом молча сел и начал рисовать.
– Максим Станиславович вчера на экзамене работал, – беспечно ляпнула лаборант и тут же стушевалась под двумя суровыми взглядами.
– Борис Сергеевич, а вы что на это скажете? – профессор хитро прищурился.
– Ничего подобного не было и быть не могло. Я лично присутствовал на экзамене, как и двое моих коллег. Подобный инцидент не остался бы незамеченным.
– Так, так, так…интересная оптическая фикция получается. Когда абитуриенты видят, а преподаватели нет…
– Провалившие экзамен всегда что-то «видят», чего нет, – огрызнулся Борис Сергеевич.
– То-то и оно, что вчера ко мне поодиночке подошли шестеро ребят и рассказали одну очень занимательную историю, как сына главного архитектора города за счет медалистки взяли. Работать тихо не умеете? – милый дедушка резко превратился в такое, после чего киношные чекисты просто котятками кажутся. – Хотите, как декан юрфака в позапрошлом, лицом в стол и несмываемая слава на местном телевидении?
– Да нет никаких доказательств! – начал распаляться его собеседник.
– У меня видео есть, – вклинилась я в случайно образовавшуюся паузу.
– А я всё думал, Татьяна Анатольевна, когда вы о нем вспомните, – усмехнулся дедок. А с молодого, кажется, резко смыли все краски.
– Копия на компьютере, – зачем-то соврала я и нажала «воспроизвести». На съемке было хорошо видно, как преподаватель подходит, садится, берёт из рук у парня художественный планшет с прикрепленным листком и начинает рисовать.
– Очень занимательное кино. И что вы собирались с ним сделать?
– Журналистам отдать, – тут же нашлась я с ответом.
– Весьма, весьма разумное решение, – разулыбался старичок. – Теперь осталось решить один важный вопрос: мы идем к декану или рисуем здесь?
– Но ведомости… да и зав. кафедрой в отпуске, чтоб подобные решения принимать, – растерялся Борис Сергеевич.
– Хорошо, так даже лучше, – растянулся в улыбке Карл Иванович. – Берите свой лист, Татьяна Анатольевна, и идите за мной. Да, и телефон не забудьте. А то администрация университета за оставленные вещи ответственности не несёт.
Я подхватила свои пожитки, едва поспевая за резво шагающим спасителем. До меня еще не до конца дошло происходящее, но все чувства вопили, что я оказалась втянута в чьи-то, жутко серьезные разборки. Теперь главное, чтобы всё закончилось благополучно.
Придя в деканат, преподаватель оставил меня в приемной, а сам зашел в кабинет.
– Карл, здравствуй! – услышала я прежде, чем дверь захлопнулась. Два часа я сидела, ждала и не знала, чем заняться. Секретарь периодически заносила то поднос с чаем, то какие-то папки. Звукоизоляция была идеальная, поэтому, о чем совещаются в верхах, я не слышала. За это время успела получить смски от всех: мамы, папы, Алисы, Дениса – примерно одинакового содержания: «Что получила?». И всем аналогично ответила: «Жду результат».
Наконец дверь открылась, и меня позвали:
– Татьяна Беляева, присаживайтесь, – показал на очередной стул декан. Хотелось сказать, что у меня уже присаживалка квадратная от сидения, но посчитала всё же уместным промолчать.
– Татьяна Анатольевна, на экзамене произошел неприятный инцидент по личной инициативе методиста кафедры, он понесёт заслуженное наказание. (Интересно, методист – это тот, кто рисовал или тот, кто выгнал? А у остальных просто проф. заболевание: катаракта с глаукомой и полной потерей слуха?)
– Однако из-за этого инцидента вы были лишены возможности сдать экзамен и быть зачисленной в институт. К сожалению, все бюджетные места уже распределены. Тем не менее, Карл Иванович охарактеризовал вас как перспективного студента. В связи с чем предлагаю вам при удачной сдаче экзамена поступить на целевое место нашего института. Как вы на это смотрите?
«Замечательно смотрю, если не сожрете на первой же сессии», – чесалось сказать, но вместо этого выдавила:
– Сдавать что? – голос слегка сел.
– Черчение, сейчас, у меня на кафедре, – ответил чем-то довольный старичок. – А эту портянку дай сюда.
Он взял протянутый лист и разорвал его.
– Сара, – позвал секретаря ректор. И когда та подошла, протянул ей четвертинку листа:
– Внеси изменения во все вчерашние экзаменационные документы. И мне на подпись. Начни с итоговой ведомости, что внизу висит.
Меня забрали на кафедру черчения. Там я четыре часа работала над хитро вывернутой деталью и корила себя за то, что не выбрала этот предмет сразу, что не сподобилась раньше узнать о том, что Карл Иванович – профессор, заведующий кафедрой архитектуры и градостроительства, к тому же, бывший декан факультета, а ещё о том, что я, кажется, перешла дорогу некому Игнату Асмоловскому. Уж не тот ли это парень, о котором предупреждала сестра? Больно уж имечко редкое. Короче, мыслей было много, и все они одна веселее другой.
Вечером, когда я всё-таки начертила и сдала деталь, Карл Иванович забрал мою работу и сказал:
