От постоянного сидения за уроками и прялкой у мня начала болеть спина. Поэтому решила записаться на какую ни будь секцию. Возникла и исчезла вздорная мысль, что к концу учебного года глупо куда-то идти. Но я ее быстро отбросила. Так можно всю жизнь подходящего момента ждать и не дождаться. Я же для себя решила, что мне нужна любая физическая нагрузка, чтобы разгрузить спину, и занять ноги. Тех пять километров, что я ежедневно выхаживала пешком от школы до дома мне явно было мало. Так что подойдет любая нагрузка будь то танцы, йога или фитнес, лишь бы удобна по времени была – сразу после уроков.
Рядом со школой находился институт культуры. Во второй половине дня залы сдавались под всякие кружки и танцевальные студии. Вот туда и решила наведаться.
В день, который я наметила себе заглянуть в институт, и подобрать секцию, как назло, погода решила устроить локальный армагеддон. Черное небо, дикий ветер, поднимающий и бросающий в прохожих прошлогодние листья и свежий мусор. Где-то хлопала частично оторванная арматура, трещало дерево, заклинил и пищал светофор. Людей сносило, волокло порывами ветра. Вздыбленные клубы пыли летели в газа, нос. На зубах мерзко хрустела песок. И среди этого хаоса мозг совершенно случайно выхватил один фрагмент: посреди разыгравшейся стихии, словно светлый паладин со сверкающим мечом, стоял юноша с банкой клея на перевес, и пытался приклеить на столб какое-то объявление, которое в свою очередь совершенно не хотело быть приклеенным, и словно дикая птица билось в руках, норовя улететь. Впрочем, унестись в свободный полет пытались и его длинные черные волосы, которые, этот борец со стихией не додумался даже резинкой скрепить. Картина была настолько эффектная, что я пожалела, что не рисую. Контраст белого листка объявления и черных волос, на фоне серого неба, серого асфальта и серого столба. И все это в динамике ветра. Красота!
Кажется, расклейщик заметил, что на него смотрят, и повернулся в мою сторону. Наваждение спало. Передо мной стоял худой подросток – неформал, максимум года на три старше меня. Сутулый, в криво заправленной рубашке. Кажется, непокорная бумажка здорово его взвинтила, и он резко бросил:
– Что смотришь?
– Жду, когда наклеишь, хочу посмотреть, что ты с таким упорством столбоспамишь.
– На, держи, читай – подал мне не измазанный клеем лист, на котором было написано: «Обучение игры на гитаре. За десять уроков».
– И?
– Что и? – не понял этот индивид.
– За десять уроков ты научишь меня играть простым боем «Батарейку» Жуков, «Кукушку» Цоя и «Мое сердце» Сплинов? Люди же нормально играть по шесть лет учатся.
– Ага, а потом кроме Баха ни чего сыграть не могут. Я нормально учу. Так что бы кто-то напел, а ты аккордами повторить могла.
– Ну да, это когда слух есть. А если нет.
– Нет слуха у глухих, а остальные просто не тренированные.
– И ты за десять уроков натренируешь?
– Вполне, если желание учиться будет.
– Желание предположим есть, но в музыкальную школу не взяли, сказали, музыка не мое.
– Дураки и лентяи. Привыкли все готовое брать. Спой что-то.
– Здесь? – Удивилась я его энтузиазму и абсурдности момента. Петь на улице, через ветер незнакомому парню. Круто. К тому же слабо верилось, что этот студент может действительно меня чему-то научить. Но его твердость, уверенность и напор мне нравились. Помню в семнадцать лет захотела заниматься гитарой, даже у кого-то инструмент на время взяла. А потом как узнала, что шесть лет учиться надо, как посчитала, что это мне аж двадцать три будет. Как представила, что я такая старая перечница с гитарой буду сидеть и песни одиноко петь, так и забросила это дело не начав.
– Здесь, конечно. Чего не так?
И правда, все нормально. Странно, конечно. День, улица, столб. А с другой стороны. Чего отнекиваться сама же подошла. И я спела первое, что в голову пришло:
Собеседник мой задорно улыбнулся, поднял большой палец кверху, и резюмировал:
– Точно дураки, нормально поёшь. Даже в ноты почти попала. Возьму учить, без проблем. А что ты в музыкалке спела?
– Песню крокодила Гены, – сказала я, смеясь, припомнив перекошенное лицо экзаменатора.
– Так сильно поступать не хотела, да? – с сочувствием спросил он, – Родители настояли? Вот меня то же засунули, сначала в школу с музыкальным уклоном, потом отдельно на фортепиано, а потом в институт этот дурацкий. Там же мама с папой преподают. Балалайку мне суют. – Срифмовал он, и состроил такую рожу, что я рассмеялась.
– Ну и зачем тогда сам учить собрался, раз тебе это все противно?
