Меня бил озноб. Хороший такой, резонансный. При котором зуб на зуб не попадает. Вот уж никогда не думала, что буду так бояться сцены. А боятся было что! Во-первых, почти тысяча зрителей. В погонах. И среди них Саша! А вдруг ему не понравится!?… Господи, о чем я думаю!?? Во-вторых, тут за кулисами толпа артистов, половина из них из столицы. Всякие там народные, да заслуженные. Местных коллективов раз два и обчелся. Никаких ансамблей «Березка» и хоров народных песен нет.
Напарницы и те поутихли. Сидят, стаканчик кофе в раках греют. Даже глотка не отпили. За этот месяц у нас образовался вежливый нейтралитет. Мы смирились с наличием друг друга, принимая необходимость работать вместе. Подругами не стали, но и шипения с их стороны и вежливого сарказма с моей уже не было. Кофе был куплен на троих, но мой стоял на столике. Я его в руки взять так и не смогла. Расплескивала. И самое жуткое, что мы только через час выступаем. Да, я за это время разрыв аорты получу. Нельзя же так!
Тут мне на плечи легла большая теплая кофта, а следом опустились крепкие руки. Резко развернулась. Не люблю, когда со спины подходят. Сзади стоял Александр, и внимательно на меня смотрел. Из-за полумрака закулис зрачки его расширились, лицо заострилось. На ум пришло воспоминание нашей первой встречи. Непроизвольно вздрогнула.
– Ты чего голая тут стоишь?
Глупо дернула головой вниз. Как голая? Нет, все нормально. Этот дурацкий купальник на месте.
– Я в купальнике.
– Говорю ж голая! – и завернул меня в кофту по плотнее.
Боги, он что, считает, что я не прилично выгляжу? А то, что я буду перед всеми в таком виде? А на пилоне? Это конец. Просто провал! Отказаться и подвести тренера я не могу. Но теперь ясно как божий день, что Александр будет не доволен, что я здесь, в таком виде, да еще на шесте фигуры ногами кручу. Надо было ему рассказать подробно, подготовить. Глупо как. Зачем полезла?
– Лисенок, солнышко. Ну ты чего? Не плачь, – он присел на корточки напротив, и обнял меня. – Ты чего переволновалась?
– Там толпа людей… и я первый раз…и ты говоришь, что я голая, а мне еще танцевать в этом… – сквозь непроизвольные слезы, прошептала я.
– Ты вообще первый раз что ли на сцене?
– Дааа, – чистейшая правда. За обе жизни у меня не случилось оказии выступать перед таким количеством людей.
– Это ни чего, послушай, – спокойно, тихо, почти интимно начал он, – В зале будет темно. Ты никого не увидишь. Может там будет человек десять смотреть, а может все будут смотреть только на твоих напарниц, вон здоровенные какие! Понятно? Не бойся. А я буду там, буду рядом и поддерживать. Представь, что делаешь все трюки только для меня. Договорились? Будет мне подарок такой от тебя. Хорошо? А то, что голая? Конечно, концерт еще не начался, а вы уже переодетые в купальники. Так и перегореть можно, и замерзнуть, поэтому держи кофту. После отдашь. Машина моя напротив, у пожарной части стоит. Вот ключи, как номер пройдет переодевайся, и иди туда. Умеешь заводить?
– Умею.
– Вот, и замечательно. Все не плачь, а то та тонна косметики, что на тебе, потечет и размажется придется заново рисовать, – мягко улыбнулся он и поцеловал меня в нос.
– Это все? – Стало немного обидно за такой вот целомудренный поцелуй.
– О, вот так мне нравится больше! – Он улыбнулся одними глазами, – Остальное после выступления. Давай, малышка, удиви меня.
Саша ушел, я глубоко вдохнула, выдохнула и успокаиваясь. Дурацкие гормоны! Что за слезоточив без повода!? Все собралась. Нашла кресло в сторонке, села, прикрыла глаза и задремала. Минут за десять до выступления меня нашла Полина Евгеньевна, хмыкнула: «Ну и выдержка». После дала короткое напутствие, и выпнула нас на сцену.
В момент, когда заиграла музыка, я выкинула из головы абсолютно все мысли. Не было ни чего и никого. Только ритм, пилон и я. Только правильная постановка движений. Только драйв от танго. А еще стало понятно, что толпа незнакомцев – это очень просто, гораздо сложнее нечто подобное повторить перед десятью близкими людьми. Хотя, нет. Уже не сложно. Весь номер длился чуть больше шести минут, но по его окончании я почувствовала только две вещи: голод и усталость. Радость и осознание того, что да я это сделала, придет чуть позже. Накатит теплой войной эйфории, и я буду знать, да могу и так.
Аналогично было с прыжком с парашютом. В какой-то момент мне стало очень важно перебороть страх высоты. Узнать, что я сильнее. Три месяца я ходила на курсы подготовки, прошла медкомиссию, тряслась как осиновый лист на аэродроме. Но стоило зайти в самолет все страхи ушли. Передо мной стояла цель. И она была важнее, чем потенциальное «Не могу». В момент прыжка кроме заученного счета и проверочных действий на предмет раскрытие купола, ничего не было. После, три минуты восторга от медленного спуска на парашюте, и быстрое приземление. Придя домой, когда адреналин сошел, я завалилась спать. Проснувшись, очень радовалась, что сделала это, смогла, сумела. Но повторять опыт больше смысла и необходимости не видела.
