Небольшую комнату освещал только экран монитора. Синевато-бледным казалось лицо человека, сидящего за компьютером. Мужчина что-то быстро печатал. Пальцы летали по клавиатуре, глаза следили за строчками на экране. Словно пианист, исполняющий сонату в порыве вдохновения. Мгновенье, рука замерла, и опустилась на точку. Все, можно выдохнуть, последние цифры в бесконечной плеяде столбцов и строк сошлись. Закрывающие документы готовы.
Мужчина расслабленно облокотился на спинку кресла, снял очки, устало потер глаза к переносице. Он любил свою работу. Получал удовольствие как от непосредственного процесса строительства, так и от магии цифр. Ему нравилось смотреть на построенные им дома, и мысленно их называть «мои». Он бился с проектировщиками за каждую перегородку, выверял каждую комнату, словно планировал в ней жить. Он лично доводил до белого колена поставщиков щебня, бетона, арматуры и отделочного кирпича, не позволяя им нарушать сроки и впихивать брак. Он до хрипоты спорил с генеральным директором, когда тот пытался удешевить проект в ущерб безопасности. Он лично мониторил и изучал технические и конструктивные инновации, позволяющие строить быстрее и дешевле. Именно их фирма возвела первый в городе монолитный дом, именно они первые протянули полипропиленовые трубы. Да, он любил свою работу. Но сегодня окончание проекта длиною в год, не радовало. И виновата во всем виртуальная Тардис.
Нет, конечно, совершенно не верное оценочное суждение, годное лишь как попытка спихнуть с больной головы на здоровую. И не скажешь же: «Как бы я был бы счастлив не знать этого!» Нет, счастливыми мертвые не бывают. И лучше сомневаться, удивляться, злиться, и испытывать всю палитру эмоций, присущих живым.
Но неделю назад Константин был близок к тому, чтобы хлопнуться в обморок, или хлопнуть чего покрепче. Тут уж как повезет. Можно было сколько угодно готовить себя к этому моменту, но готовым не быть. Это как поездка на скоростном лифте. Знаешь, что дрянь, а желудок, все равно ухается под колени.
Когда матушка сделала всей семье «сюрприз и подарок» в виде путевок в Сочи, сердце пропустило удар, потом еще один, а следом сорвалось вскачь первой в жизни тахикардией. Ладони вспотели, а аппетит резко пропал. «Началось» постучалась отстраненная мысль. Он передумал сотню вариантов решения этой проблемы, но в тот момент попросту растерялся. И ляпнул первое, что пришло в голову:
– Я никуда не полечу, у меня сдача дома.
Конечно, это совершенно не помогло. Это же его родители, и они поставили цель! В результате каких-то мифических стечений обстоятельств архитектура вышла на генерального директора фирмы, и предложила «Бегом, бегом нести документы на подпись». Да именно так, а не наоборот. Ведь с его отцом распивает дорогущий коньяк архитектор города, а не директор ОООшки. В результате: бессонные ночи, адский труд, как будто фараон уже помер, а гробница в срок не сдана, круглые от премиальных глаза северокорейских братьев, и о-па новенькая четырнадцатиэтажная сдана раньше срока. Беспрецедентный случай в строительстве, на памяти Константина, так точно. И он, директор по строительству, свободен до следующего котлована, то есть на ближайшие два месяца это точно.
После такой подставы, Костя внимательно осмотрел путевки, билеты, и вот беда, увидел не стыковку. Вся семья летит двадцать третьего июня, а он двадцать второго. Пазл сошелся.
В тот вечер, случился первый семейный скандал. А все потому, что старший из братьев заявил, что он ни за что, никуда не полетит.
Мама плакала, папа молчал, Николай закатывал глаза, и поджимал губы, Лена единственная пожала плечами, мол не хочет человек, что вы все надрываетесь.
Это уже после, он подумал, что сглупил. Нужно было молча поменять билеты на другую дату, и все. А теперь поздно. Пусть обижаются, не понимают, но он ни в какой самолет не сядет. По-хорошему и им не надо, даже и на следующий день. Мало ли.
Размышления прервал звонок телефона.
Взял трубку.
– Алло?
– Кость, – на том конце провода была мать.
– Да, мам, – устало произнёс мужчина.
– Я поменяла билеты.
Холодок дурного предчувствия пробежал по спине, и превратился в ледяной панцирь, когда она продолжила:
– Мы все летим двадцать второго, как ты и хотел.
Перед ним разверзлась пустота.
– Хорошо, я понял, – безжизненным голосом ответил, и положил трубку. Добрел до дивана. Лег. Закрыл глаза. Некоторое время лежал, отключив все органы чувств от внешнего мира. Ценные мгновенья безвременья, они позволяют нашему мозгу перестроится, перегрузиться, синхронизироваться с матрицей бытия.
Решение: простое, логичное и действенное пришло само. Всего то надо в день отлета спрятать паспорта.
