Алиса, кстати переживала, звонила, спрашивала, как дела, что случилось, почему на связь не выхожу? Задать вопрос про аэропорт на прямую пока не решился, уговорив себя, что на сегодняшний день это не важно, но разговаривать на другие темы не хотел. Слишком уж все было не понятно. Честно сказал, что на работе случился зашив, и теперь я тут живу. Позже пришла смс «Обед в контейнере, на проходной». Обед забрал. Ночью. Поел. Об остальном решил пока не думать. Написал «Спасибо». Она еще дважды приносила еду, но уже не писала. За что я ей был благодарен. Такая забота непривычна и приятна…Зараза! Вот как все это переварить, объяснить, и не сойти с ума!?
В дверь постучал, и сразу вошел крепкий, по-военному подтянутый мужик лет сорока.
– Капитан Артёмов. Вызывали? – скептично улыбаясь половиной рта, отрапортовал он.
– Да, садитесь, мне допросить Вас надо.
– Надо, значит допросите.
– Процедура такая, – устало произнес я. Встал, закрыл дверь на ключ, что бы ни у кого из коллег не возникло спонтанное желание вломиться в самый ответственный момент. Открыл окно, проветривая от сигаретного чада. И только после такой нехитрой разминки снова сел за стол, открыл папку с документами, чтобы в очередной раз пробежать глазами по делу. Ага, Дагестан, Чечня, ранения, награды, служба. Капитана перед новым годом дали. Да, серьезный дядька. Ладно, послушаем,
– Садитесь Михаил Юрьевич, – повторил я, – Расскажите мне пожалуйста все самого начала. Подробно и по порядку.
Опер хмыкнул, и плюхнулся на неудобный стул, предназначенный специально для посетителей.
– В семь сорок пять я прибыл в аэропорт. Провел инструктаж подчинённым, сделал обход.
– Вы всегда приходите так рано, и проводите инструктаж и обход?
– Да.
– Почему?
– Что почему? – не понял или сделал вид, что не понял опер.
– Зачем вы проводите эти процедуры каждый день?
– Так по инструкции положено.
Хорошо, по инструкции значит. Интересно, будет прикидываться тупым солдафоном или что поинтересней придумает?
– Ладно. Дальше.
– Дальше в десять двадцать прилетел самолет из Махачкалы. На нем были две женщины, на них сразу обратил внимание один из моих ребят, дежуривших в терминале внутренних рейсов. Он их задержал и привел ко мне.
– Как часто вы задерживаете подозрительных женщин?
– Не часто.
– Почему двадцать второго задержали?
– Спросите у сотрудника, почему эти красавицы в парандже ему не понравились.
– Спросил. Согласно его показаниям, записанным в протокол, утром двадцать второго числа вы объявили, что, дословно: «Сегодня возможны провокации и террористические акты, смотрим в оба. Всех подозрительных ко мне». Вы так каждый день говорите?
– Нет.
– Откуда про двадцать второе узнали?
– Не откуда.
Врет. Допрос пошел не по привычной схеме, он злится и немного нервничает, но в целом отвечает спокойно и уверенно, вины за собой не чувствует. Но вот сейчас промелькнула какая-то лишняя эмоция. Страх? Нет, скорее смятение, опасение, осторожность. Ладно, посмотрим. Немного снизим напор.
Я облокотился на спинку стула, постарался расслабится. Диктофон писал. Протоколировать буду чуть позже, когда договорим, сейчас главное понять, где ложь.
– Хорошо, продолжайте.
– Я внимательно осмотрел задержанных. При них ни чего запрещенного не было. У каждой была початая на две трети бутылка с водой. Забрал у них паспорта для того, чтобы пробить по базе, и отпустил. Но приказал двум своим сотрудникам следить за ними.
– Почему?
– Почему отпустил или почему приказал следить?
– И то и другое.
– Отпустил, потому что, повторяю: ни чего запрещенного у них при себе не было. Извините, но ношение хиджаба или иная национальность не приравнивает человека к террористу, чтобы там не кричали с трибун. Следить отправил, потому что… да не знаю почему! Интуиция сиреной орала. Смутили меня, и бутылки эти одинаковые, и воды там равное количество было, и тётки эти, без сопровождения или толпы орущих детей. Не знакомы, вреде как, но прилетели на одном рейсе. Заторможенные обе слегка. Это я вам сейчас так подробно объясняю. А тогда просто щелкнуло, и все.
– Откуда вы знаете Льва Литвинова? – резко сменил я тему.
– Ни откуда не знаю.
– Это адвокат.
– Все равно не знаю. Что уже нужен? – криво усмехнулся Артёмов, а я с облегчением отметил, что не лжет. Уже хорошо.
– Ладно продолжайте.
