- Им нравится та жизнь, которую они могут вести рядом со мной. Столько народу вокруг, а я как будто в пустыне торчу, - Роберт зло трясет головой. Опьянение начало спадать и с него. Сладкий дурман сменялся горечью. - Не обращай внимания. Я не хочу доставать тебя своим нытьем. В конце концов я не маленькая девочка и, думаю, смогу с этим справиться.
В голосе актера звучала уверенность и ярость. Он был как лев, готовый броситься в атаку. Но Белле стало его жаль, она знала, что прежде он может сломаться. Он слишком молод и его душа не закалилась. Ему нужна опора, но так получилось, что опереться не на кого. Его семья далеко, друзья – лицемеры и приживалы, подружки – развлечения на одну ночь.
- Мне не хочется туда возвращаться. Скажи, я смогу остаться у тебя до утра? Я не помешаю твоей семье? Твоему мужу? - оборвав себя, Роберт начал извиняться. - Я навязчивый. Привык получать все, что захочется.
- Оставайся у меня. Без проблем, – и зачем-то добавляет: - У меня нет мужа. Детей тоже. Я живу одна.
- Ты слишком красива, чтобы это было правдой. Ждешь свою вторую половинку?
- Вроде того. Есть один человек, которого я люблю и с кем хотела бы провести свою жизнь.
- Боишься ему сказать, - понимающе проговорил актер.
- Он умер. Но даже будь он жив, не уверена, что у нас получилось бы поговорить.
- Нужно быть засранцем, чтобы не выслушать такую женщину.
Белла устало усмехнулась. Она знала, что алкоголь изрядно приукрашивает реальность. Протрезвев, Роберт наверняка изменит свое мнение о ней и ее «неописуемой» красоте.
***
Роберт проснулся в девять. Белла слышала, как он с трудом поднимается, идет в душ, а потом добирается до кухни. Она успела приготовить завтрак – яичницу с блинчиками. В холодильнике ждал рассол. Оба чувствовали себя слишком больными, чтобы много говорить или испытывать неловкость. Белла мало думала. Роберт задумчиво поглощал завтрак. Несмотря ни на что аппетит у здорового молодого парня был хорошим. Актер поинтересовался, как много глупостей он успел сделать. Белла честно сказала, что ни одной. Губы Роберта тронула кривоватая улыбка.
- Я знаю, что напиваюсь до состояния свиньи.
- Ты был милым поросеночком, иначе я бы не привела тебя сюда и не разрешила спать в моей постели.
- Да. Спасибо, что не бросила на улице. Не уверен, что мне понравилось бы проснуться на дороге. Наверняка потом долго болела бы спина.
Белла видела, что Роберт ведет себя иначе. Дело было не в том, что он протрезвел, просто стал более замкнутым. Более осторожным, как будто боялся, что между ними возникнут некие привязанности. Он был вежлив и старался несильно ее обременять. Сам бросил вещи в стиральную машину и сварил себе кофе. В час дня он ушел.
Белла постояла у окна несколько минут, глядя в сторону, где скрылась желтая точка такси. Голова еще гудела после алкоголя, мысли были, как коровы – тяжелыми и тучными, а еще такими же апатичными и глупыми. Понимая, что неразумно будет сразу во всем разбираться, она принялась за уборку, сходила в магазин и позвонила подругам. Рассказала, что ездила в Лос-Анджелес. Позвонила Чарли и даже потному мужичку-психологу из группы анонимных алкоголиков. И все это время она смотрела на номер, оставленный ей Робертом. Она знала, несмотря на кашу в голове, что никогда по нему не позвонит. Ее пальцы никогда не наберут нужной комбинации.
Следующие четыре дня Белла запрещала себе думать об Эдварде, Роберте и пить вино. Как робот, она ходила на работу, улыбалась покупателям и терпела выходки босса.
В выходной она достала из корзины грязное белье. Белла не считала себя одной из больных поклонниц, но простыни, на которых спал Роберт, все еще имели его запах. Слабый, чуть уловимый и сильно смешанный с запахом алкоголя. Она не стала бросать их в стальное нутро машинки, отложив до следующего раза. Внезапно из складок простыни на пол выпало что-то маленькое, звонко ударяясь о плитки. Это оказался металлический медальон. Звенья цепочки разорвались, и актер, должно быть, потерял его. Белла повертела украшение в руках, попробовала разобраться, что это такое. Но ничего похожего она не видела раньше. Тусклый круг из стали с высеченными символами и крестом в центре.
Против ожиданий она получила повод позвонить. А значит, и повод подумать о своих чувствах к Роберту. И Эдварду. Она все еще не отделяла их в своей голове, хотя было очевидно – внешнее сходство скрывало разные натуры. Роберт, разумеется, был менее искушенным жизнью, ни таким утонченным, не стремился бороться со своими пороками и отнюдь не искал единственную женщину. Он был подростком, попавшим в ловушку популярности, и оттого впадавшим в неистовство и выплескивающим свою злость на окружающих. Он не стремился сохранить лицо, а когда уставал беситься, опускал руки. Искусство, так же как и для Эдварда, было источником, питавшим его, но все же значило чуть меньше. Пожалуй, он смог бы избавиться от этой связи и жить дальше. Найти себя в другом деле и обрести счастье в семье.
