Ее крик заглушил треск пламени.
Подняв глаза, Хорек и Овес прекратили свои усилия и подбежали к ней. Оба потные, они щурились от огня, но все же заметили, в каком она была виде.
– Какого черта? – спросил Хорек.
– Оружие и свины, – приказала Блажка. – Мараные орками пришли, чтобы нас прикончить.
Овес, зарычав, бросился к свиным загонам.
Хорек растерялся.
– Мараные? Какого? Почему?
– Нет времени! – рявкнула Блажка. – Седлай долбаного свина!
Стряхнув замешательство, Хорек кивнул и устремился вслед за Овсом. Блажка схватила Баламута за руку.
– Где Колпак?
– Он носит ведра. Я думал, он за мной.
– Иди, – сказала Блажка, одной рукой сняв с пояса меч и бросая ее новоиспеченному ездоку. – И возьми свой резак на этот раз!
– Я знаю Колпака. Он что-то учуял. – Блажка посмотрела на Меда. – Мараные готовятся к чему-то.
– Мне лучше седлать свина.
– Нет. Ты нужен на стене. Скажи часовым, чтоб выглядывали лазутчиков. Если сможешь, иди к воротам, расскажи Змею, что случилось.
Блажку тревожила дыра у Меда в боку. Повязка уже вся пропиталась кровью. Она хотела, чтобы он ушел туда, где было безопаснее всего. И когда он направился к ближайшей лестнице, которая вела на парапет, недалеко от сторожки, Блажка побежала к хлевам.
Овес уже запряг Уродище и занимался Щелкочесом. Хорек почти закончил со своим свином. Баламут отставал лишь немного: он явно нервничал, но держался стойко.
– Нужно торопиться, – сказала Блажка копыту, принимая своего варвара. – На территории уже как минимум семь Мараных, включая их вождя. Двое раненых, скорее всего, скрываются в моей светлице. Возможно, с ними Лодырь. – При этих словах Хорек быстро глянул на нее, Овес значительно промолчал. – Вероятно, он мертв, но будьте настороже. Остальные Мараные будут нападать. Возможно, они знают, что у нас где. Шишак мог отправиться в подвал бакалейщика.
– На склад оружия? – спросил Хорек, забираясь в седло. – Вождь, там ничего нет. Мы все вынесли и загрузили на завтра.
Блажка уже и забыла. Деревня готовилась опустеть на рассвете. Запасы, еда и оружие – все, что у них было, – уже загрузили в повозки возле ворот. Это была маленькая удача, в которую Блажке хотелось верить.
– Поедем в подвал. Если Шишак не знает, что мы убрали оружие, нам, может быть, удастся застать его врасплох. Поехали.
Как только они выехали из загона, Хорек поравнялся с Блажкой.
– Вождь. То, что делают Мараные, это неправильно.
– Я знаю, Хорь. Мы заставим их заплатить.
– Нет, слушай. Подкрались, устроили пожар, хотят похитить оружие. Разве троекровные так поступают? Они уважают силу. Свою собственную. Это просто не… это неправильно.
Блажка сбавила ход. Хорек был прав. Троекровные были больше орками, чем людьми. Более дикими, более кровожадными, это знали во всем Уделье. Если бы не Берил, Овес вряд ли бы сильно от них отличался, и даже сейчас, если его довести, он был грозен. Мараные орками не боялись Реальных ублюдков. Шишак не боялся ее. Они проникли в ее спальню, потому что хотели ее наказать, хотели застать врасплох и заставить ее почувствовать себя беспомощной. Она не представляла для них угрозы, а была лишь той, кого следовало проучить. Что же до остального копыта, в глазах Мараных они были слабыми, всего лишь полуорками, немногим лучше хиляков. Они не стали бы избегать открытого боя, как не стали бы и разделять врагов, прежде чем нанести удар.
Горящий дом справа буквально оглушал своим ревом.
– Это не чтобы нас отвлечь, – поняла Блажка. – Это хренов сигнальный огонь!
Один из часовых завопил. Сенс. Он был на парапете, совсем рядом с огнем, где из-за дыма и жара казался каким-то призраком. По мостику побежал еще один сопляк, встревоженный криком, а с противоположной ему стороны по доскам затопал Мед. Сенс, не смолкая, метнул за стену копье. А в следующее мгновение пошатнулся и припал к стене, сраженный чем-то, чего Блажка не видела.
Толкнув Щелкочеса, Блажка повернула его вправо, ведя ездоков к стене.
Вверху Мед достиг стороны Сенса, выглянул за частокол и, быстро подняв тальвар, принялся рубить между кольями. Затем подоспел второй дозорный, Гравиль. Он отвел руку, чтобы бросить копье – но упал. На этот раз Блажка заметила тренчальную стрелу, которая вонзилась несчастному сопляку в горло.
Вместе с Баламутом, Хорьком и Овсом, она обогнула край горящего здания, и со стены донесся хрипящий стон – достаточно громкий, чтобы расслышать его сквозь рев пламени. Они уже хотели спешиться и побежать к лестнице, когда Мед посмотрел вниз широко раскрытыми глазами и предостерегающе выставил перед ними культю.
Стена под ним качнулась, бревна начали прогибаться. Широкий участок парапета покосило, древесина жалобно затрещала. Настил развалился под его ногами, Мед упал спиной на покатые скрипучие брусья.
Хорек выкрикнул его имя.
