Реальные ублюдки, посвященные братья и сопляки, запрыгнули на повозку и последовали ее примеру: еду и оружие выбрасывали, сменяя их детьми и стариками. Пока они помогали людям забираться наверх, Колючка, подбежав, схватила Блажку за руку с такой силой, что поцарапала ее ногтями до крови.
– Мы не можем уйти, – сказала она дрожащим голосом. – Овес не вернулся.
Блажка вырвалась из Колючкиной хватки и огляделась. Она заметила Уродище, но Овса нигде не было видно.
– Где он?
– Мы спрятали малышей, – воскликнула женщина, такая ошеломленная, что в ее глазах уже не было слез. – Ты не можешь уйти. Мы их спрятали! Перед тем, как троекровные сюда ворвались, нам удалось их спрятать. И только Жрика была достаточно маленькая…
– Достаточно маленькая для чего? – спросила Блажка с нажимом.
– Для дождевой бочки! В дальнем саду. У нас не было времени. Она наполовину заполнилась. А когда они пришли, мы еле успели их накрыть. Метла хотела их задержать. Они ее ударили! Блажка… она была такая спокойная, и у нее остались открыты глаза. О, черт!
– Колючка…
– Я сказала Овсу! Он ушел. Их забрать. Мы не можем уйти!
– Мы их достанем, Колючка, но ты должна залезть в повозку.
Колючка покачала головой, но выразить возражение смогла только протяжным стоном.
– Колючка, посмотри на меня! Мы их достанем!
Женщина немного успокоилась, к ней вернулся голос.
– Прошу.
Блажка положила руки ей лицо, чтобы унять отчаянные кивки, и помогла залезть в повозку.
К Блажке подбежал Облезлый Змей.
– Мул сбежал без своей упряжки, поэтому одну повозку придется оставить. А большинство свинов еще в загонах. У нас не хватает варваров для сопляков. Как нам защитить…
– От этих тварей нет защиты! – прошипела Блажка. – Все, что мы можем, это бежать.
Она отдала приказы соплякам, и те принялись запрягать животных. Пока они были заняты делом, Блажка собрала все копыто, кроме Баламута, который до сих пор лежал без сознания.
– Езжайте к холму Батайят, – объявила она. – Он довольно близко, чтобы вы смогли туда добраться.
Хорек был бледен от потери крови.
– А ты что будешь делать?
– Найду Овса и малышей. И Меда с Лодырем тоже.
– Ты не поедешь одна, – заявил Облезлый Змей.
– Не поедет, – сказал Колпак. – Мой свин в хлеве. Я его не оставлю.
Мертвенный взгляд бледного полукровки не предполагал возражений.
Блажка обвела остатки копыта острым взглядом.
– Холм Батайят. Встретимся там. Живи в седле.
Ответ последовал тихим хором:
– Умри на свине.
– Езжайте.
Ворота распахнулись, и Реальные ублюдки вывели народ Отрадной в ночь.
Блажка с Колпаком обменялись еле заметными кивками.
– Сначала в приют, – сказала она.
– Оставь это напоследок, – произнес Колпак нараспев. – Дети либо в безопасности с Овсом, либо уже мертвы. Если мы хотим найти Меда и Лодыря и забрать свинов, нам не следует обременять себя младенцами. Из-за них мы можем погибнуть. А если умрем мы, умрут они.
Пожалуй, это была самая длинная речь Колпака, что доводилось слышать Блажке, и каждое слово заключало в себе такой холодный, безжалостный расчет, на какой был способен только он.
И он был прав.
– Тогда в мою светлицу.
– Лучше по стене.
Вблизи ворот лестницы не было – так задумал Мед, чтобы врагу было сложнее напасть изнутри. Отправившись к лестнице, Блажка с Колпаком взобрались на парапет и побежали по нему, пока не достигли северного изгиба стены. Это был не самый быстрый путь к Блажкиной светлице, зато куда более безопасный. Колпак бежал впереди, прижимая арбалет к плечу, она – в нескольких шагах позади, с тальваром в руке.
Внизу остатки Мараных орками рассредоточились по Отрадной и боролись за жизнь. Блажка с Колпаком увидели, как один рванулся к воротам, но вздымающиеся фигуры трех гиен повалили его свина. Чуть поодаль еще двое Мараных крались пешком, перебегая между строениями от одной тени до другой. Оба истекали кровью от укусов, и только у одного оставался в руках заряженный арбалет.
Колпак пристрелил первого, прежде чем тот заметил их наверху.
Второй бросился бежать, нырнул за дом, но затем раздался собачий смех и Мараный завопил. Оба звука резко оборвались, сменившись влажным скрежетом мощных челюстей, разрывающих плоть. Блажка шикнула Колпаку, и они быстро двинулись дальше.
Вскоре они подошли к задней стене жилища садовника – большого строения в пределах броска камня от стены. Дом главного садовника, который присвоила Блажка, находился сразу за ним, так что его второй этаж возвышался над жильем остальных работников. Нигде не было видно признаков жизни – только тело Мараного лежало лицом вниз на собственных вывалившихся кишках. Блажка дала Колпаку знак прикрыть ее, спустилась с парапета, зависла на мгновение и спрыгнула вниз. Затем, не отходя от стены, прислушалась. Не было слышно ни звука, только это совсем не обнадеживало. Она потрусила к задней стене жилища, прислонилась спиной к сырцовому кирпичу и посмотрела на Колпака. Он подал знак, что все чисто.
