Нежка забралась на свина. Блажка тронулась с места, чтобы присоединиться к ней. Щелкочес завизжал: похоже, ему в бок вошла стрела. Он крутанулся и врезался в Блажку. Мелькание света, боль. Она ударилась обо что-то раненой головой. О дерево? Она не поняла, попыталась встать, но у нее все поплыло перед глазами. Она почувствовала, как ее потянули за бригант, увидела над собой неясные очертания Нежки. Стук копыт и свиной визг. Ржание лошадей и крики людей. Все слилось в боль в Блажкином черепе, теперь она ощущалась еще глубже. Затем вскрикнула Нежка, и тянуть ее перестали.
Зато стали бить. Ногами, кулаками, древками копий. Ее колотили, пока боль в голове не распространилась на живот, грудь, спину, руки и ноги. Потом ее опять потянули. Теперь сильнее. Волокли по земле. Она пускала кровавые слюни, пока рот не забился землей. Руки отпустили ее и бросили, неподвижную. Приложились чем-то твердым и грубым по лицу. Она пошарила руками, почувствовала кору. Опять то же дерево? Нет. Другое. Подальше от света.
– Принесите веревку, мать вашу!
– Пф-ф. Ее легче копьем проткнуть, и дело с концом.
– Я сказал, повесить.
– Дерево слишком низкое, Рамон.
– Будет нормальное, когда отрежем ей ноги.
Блажка попыталась перекатиться.
Мужчины стояли над ней, обступив со всех сторон. За ними были всадники, один перезаряжал арбалет.
– Долбаные хиляки, – пробормотала она, плюясь в них кровью.
Она попыталась осмотреться, но ее свесившаяся с дерева голова едва слушалась. Нежки она не видела. Блажка оттолкнулась и скользнула назад. Рамон наступил ей на грудь – дерево впилось в позвоночник. И прислонившись к стволу, она стала ждать, когда появится веревка.
И веревка появилась – у Нежки на шее.
– Иза?
– Нет! – Блажка снова попыталась встать.
Рамон пнул ее раз, потом еще.
– Я тебя предупреждал! – взревел он, хрипя от напряжения. – Предупреждал, что так будет!
– Изабет! – Девушка была в панике. – БЛАЖ…
Лошадь пустилась вперед, веревка обтянула ветку, и крик оказался подавлен.
– А дерева все-таки хватило. – Кавалеро хмыкнул.
– Нет… – Слово каплей слетело с распухших Блажкиных губ, слабое и тщетное, но сдержать его она не могла. – Нет… нет…
На расстоянии вытянутой руки от нее Нежка болталась в воздухе, брыкаясь ногами в ладони от земли.
У Блажки внутри закипела ярость, которая могла поставить ее на ноги и заставить выносить тупые удары, пока кавалеро не придется использовать острую сталь. Она позволила ей разрастись. Но ее ждало предательство. Ее стало душить месиво – своей влажной тяжестью оно подавило ее дыхание. Рамон счел ее приступ уловкой и снова пнул. Умереть сейчас, рядом с Нежкой, для нее было бы благом. Но месиво пощады не знало. Блажка не умирала. Она могла только смотреть Нежке в глаза до самого конца, пока у той не закатились зрачки. Девушка, которую она знала с детства, умерла задолго до того, как перестала болтать ногами в воздухе.
Блажка пыталась осыпать хиляков проклятиями, пообещать им, что убьет своими руками, но не сумела извергнуть ничего, кроме мучительного кашля.
– Обмотать ее цепями! – закричал Рамон. – И никто к ней не прикоснется, пока не забросим ее на мула! Ты и ты, возьмите Бласа и остальных и оттащите их от лагеря. Я не хочу завтракать на рассвете вместе со стервятниками.
– Мы их не похороним?
Рамон недовольно зарычал.
– Безмозглым насильникам – гнить на солнце!
– А шлюху?
– Ее тоже оттащи.
Труп Нежки едва издал звук, рухнув на землю. Обмякшее тело преодолело расстояние между ними, и Блажка положила руку ей на голову, быстро проведя по волосам, которые бесчисленное количество раз заплетала, когда они еще жили в приюте. В следующий миг Нежка выскользнула из-под пальцев – ее утащили кавалеро. Только пыль взметнулась.
– Это все из-за тебя, – сказал Рамон.
И сразу отвернулся: ночь разорвал хор криков, который привлек его внимание.
Блажка услышала взволнованных лошадей – и это были крики животных в запредельном ужасе, – животных, у которых помутился рассудок. Кавалеро все как один повернулись к веревочному загону, который устроили рядом с лагерем. Лошади вставали на дыбы и брыкались, напуганные настолько, что вырывались из своих пут.
– Смотрите за ней! – приказал Рамон разведчикам, а сам повел остальных своих людей к обезумевшим животным.
Они были так поглощены своими попытками усмирить ржущих лошадей, что не заметили своры псов, которые выстроились на вершине гребня. А когда в ночи разнеслось мерзкое гоготанье, все взгляды устремились наверх.
Блажка присоединилась к гиеньему смеху. Все-таки ей удалось перебить всех кавалеро.
«Иди возьми меня, Штукарь, урод мордатый».
На гребне возникла фигура и вышла к краю гребня среди псов. Но это оказался не жирный чародей в тюрбане.
