— В столицу, — выпалила первое, что пришло в голову.
Должна же она у них быть. Альфа озадаченно поднял брови, и пока он не поставил меня в тупик очередным вопросом, я выпалила.
— Мой попутчик. Он случайно не у вас?
— Сидит у нас один в яме. За дело сидит, — добавил он, поймав мой возмущённый взгляд. — Вздумал охотиться на нашей территории, тут мы его и словили.
— Могу я посмотреть на него?
— Чего на него смотреть?
— Возможно это мой друг, — настойчиво повторила я.
Вожак будто не услышал. На мгновенье в комнате повисла тишина, мой желудок заурчал громко и протяжно. С губ едва не сорвалось извинение, и я потупилась.
— Я велю тебя накормить, а позже решу, как поступить. Тебя позовут. И не слоняйся тут. Мы пришлых не особо привечаем.
Да уж, чуть что сразу в яму.
— Могу я забрать свои вещи?
— Позже, — повторил он с явным раздражением. — Ксанья!
Дверь распахнулась и на пороге появилась круглолицая невысокая девушка, так быстро, словно всё время стояла под дверью.
— Накорми.
Она кивнула ему и мотнула головой мне, предлагая идти следом. Когда я вышла в тёмный коридор, стало легче дышать, словно с плеч упало тяжёлое и душное покрывало. Ксанья шла вперёд, не оборачиваясь и разговаривая, я щурилась и шагала за ней, стараясь не споткнуться в потёмках и не растянуться на полу.
На кухне оказалось немногим светлее, чем во всём доме и то благодаря широкому окну. В воздухе витал аромат еды. Пока Ксанья хлопотала у дровяной печи и накрывала на стол, я села на скамью и оглядела просторное помещение. На полках стояли глиняные горшки и миски, под ними лавка с вёдрами, в углу ручной жернов, а рядом полупустой мешок. Интересно, где они зерно выращивают? Девушка поставила передо мной плошку с кашей и ломоть свежего хлеба, от аппетитного запаха рот наполнился слюной. Я посмотрела на свои ладони и подняла на неё глаза.
— Мне бы руки помыть, — виновато улыбнулась я.
Ксанья мотнула головой в сторону и пошла вперед не дожидаясь. Интересно она немая или без одобрения начальства непозволительно со мной говорить? Я последовала за ней по узкому тёмному коридору. Она толкнула дверь и пропустила меня на задний двор, обнесённый невысоким забором. Вдоль ограды были разбиты грядки, в центре возвышался столб с приделанным рукомойником, а под ним кадушка. Совсем как в деревне у бабушки. Сердце наполнилось тоской, и в груди снова вспыхнула тревога. Я подошла к умывальнику, ополоснула руки холодной воды и умыла лицо. Украдкой сделала пару глотков. Кто их знает, поить команду не давали. Ксанья всё это время молча дожидалась у двери и безучастно наблюдала. Стояла, как гипсовое изваяние. Только когда скрипнула калитка, она повернула голову и взглянула на вошедшую девочку-подростка, которая тащила за веревку козу. Они обменялись долгими многозначительными взглядами, будто мысленно перекинулись словами. Девчонка ускорила шаг и скрылась в пристроенном к дому сарае. Куры закудахтали всполошённые её приходом. Ксанья выразительно кашлянула, привлекая моё внимание, и снова мотнула головой, предлагая вернуться в дом.
Каша успела остыть, но от этого не стала менее вкусной. Крупинки, рассыпчатые и разваренные, напоминали перловку, морковь придавала блюду сладость, а крупные куски мяса таяли на языке. Я поблагодарила, не забыв добавить, что ничего вкусней в жизни не ела. Ксанья наконец улыбнулась. Она сняла с ведра крышку, зачерпнула из него глиняной кружкой и поставила её рядом с миской. Напиток походил на ягодный морс, приправленный травами. Я ещё раз поблагодарила за угощение, улыбаясь как можно доброжелательней. Ксанья смутилась и отвернулась. А после взяв из-под лавки пустое ведро скрылась. Я только услышала шаги и скрип двери. С улицы донеслись приглушённые голоса и заливистый девичий смех, который быстро стих.
Я подчистила тарелку куском хлеба, сидела сытая и почти довольная. Накатило расслабленное состояние, но распускаться было непозволительной роскошью. Необходимо собраться и прикинуть, как действовать дальше. Продумать предстоящий разговор с альфой. Сразу видно — мужик крутой, на нём где сядешь, там и слезешь. Как с таким вести диалог? Я вспомнила про пленника и задумалась о собственной участи. Хорошо бы проверить, кто сидит в яме.
В одиночестве пребывала довольно долго, крутила в руках опустевшую кружку и наконец не выдержала. Я встала, двинулась по знакомому по коридору и вышла во двор. Солнце село и только по кромке горизонта растекалось алое свечение. Курить хотелось до скрежета зубов. Ноги сами понесли к калитке, и вот я уже обогнула дом и направилась к сторожке, где у меня забрали вещи.
