Открываю. На пороге двое. Лугос в том же костюме, чистом, с иголочки. Блестят лакированные туфли. Его спутник на вид… странноват. Худощавый, как узник концлагеря, жилистый. Обветренная кожа, грубое лицо, узкий подбородок. Губы плотно сжаты в бледную нить. Седой, как лунь. Стоит прямо, выправка, как лом проглотил. Но глаза сверкают живым любопытством. Одежда подростковая. Обычные джинсы, яркая зеленая футболка. Такой контраст сбивает с толку.
– Не разувайтесь. В зале уже накрыт стол, только вас и ждем.
– А мы тоже не с пустыми руками, молодой человек.
Протягивает черный пакет. Заглядываю. Большая коробка, бутылка.
– Мои личные запасы. Коллекционный виски и конфеты. А, кстати, это мой давний друг и близкий товарищ. Надим.
«Надим. 7ур. Изыскатель»
– Приятно познакомится. Лугос рассказывал о вас много хорошего! – жесткая ладонь крепко сжимается в рукопожатии, – Благодарю за приглашение.
Голос тоже сбивает с толку. От тощего старикана ожидаешь другого. А тут мощный баритон, слова выговаривает четко, каждую букву. Как диктор на советском радио.
– Ага. Проходите.
Лугоса и Надима на диван посадили, а я и Димид в креслах. Гости с удивлением разглядывают стол.
– Пока есть возможность – шикуем. Приятного аппетита.
Димид расстарался, под конец и меня разбудил, запряг с блюдами. Парящая сковорода с жаренной картошечкой, румяная, с хрустящей корочкой, маслом сдобрена и зеленью, как надо. Курочка на углях запеченная, медом и соевым соусом обмазана, золотыми боками блестит. Овощи кольцами, на решетке подрумянены. Салаты ровными кубиками рублены, сочные на вид, так и охота ложкой зачерпнуть, и в рот. Хлеб, что свежесть утерял уже, тоже на гриле поджарили, до хрустящей корочки. Внутри мягкий, нежный. Запахи стоят – закачаешься.
С чувством, толком, расстановкой, жуем, да повара нахваливаем. Первый голод утален, достаю принесенный Лугосом виски. Янтарная жидкость разливается в пузатые бокалы.
Тепло, от еды приятная тяжесть в животе, греет виски. Настроение умиротворенное. Потек нормальный разговор.
– Думаю, вам уже ясно, зачем мы здесь, – Лугос баюкает в руках бокал, качается янтарная жидкость, – Люди оправились, собираются в группы. Есть даже смешанные, из Темных и Светлых. Без трений не обходится, каждый день льется кровь на улицах. Но уже можно осторожно говорить о создании нового общества. Однако, я и Надим не собираемся вступать в крупные группы.
– А в чем проблема? – Димид оторвался от тарелки, – У вас классы не нужные?
– Очень даже нужные и полезные, молодой человек. Просто большая группа – это риск. Сегодня мы видели в небе над городом летающих существ. А ночью изредка орали утащенные в небо люди. Ночь теперь – время монстров. И они не стесняются нападать на крупные скопления людей. Это их даже привлекает.
Свою ровную речь вклинивает и Надим:
– Мы уже пробовали прибиться к одной крупной группе, – качается седая голова, – Самоуверенные мальчишки, истеричные женщины. Очень сумбурно все. Еще раз был, когда нас заприметила крупная группа Темных. Они не стали нападать, пригласили к ним.
– Не напали? Темные? – сомнение в моем голосе можно пощупать.
– В отличии от Лугоса, – косит насмешливо глазом, – Я не сторонник теории зла. По мне, так Светлые – это люди творческие, создающие что-то. Они привносят в мир созидание, делали что-то своими руками. А Темные – обычные потребители. Разрушители, по сути. Я разговаривал с парочкой таких. Тьма и Свет пришли в наш мир, пытаются делить нас ровно, как по линейке. Но люди не инструменты Тьмы и Света. А ведь кто-то думает именно так. Для меня же это новые типы энергий. Как было электричество, к примеру.
– А вы много об этом думали, – подливаю ему еще в бокал, – Какие по-вашему, меж нами различия? Для меня Темные это просто маньяки. Обе встречи закончились кровью. И смертью.
Надим благодарит кивком, отпивает виски.
– Большой удар по психике, для неподготовленного человека, – понимающе кивает на мои слова, – Вот так вот сражаться за свою жизнь. Мне трудно говорить за Светлых, ведь я сам такой. А со стороны всегда виднее. У людей, что стали Темными, просто нет тормозов в голове. Мораль, нельзя, сложно, закон, совесть, честь. Эти слова разом стали пустыми для них. Действуют они соответственно. Стать сильнее, бить первым, рациональность и жестокость. Они вовсе не психи или маньяки. Просто понятие нормального у нас разные.
Так у него все просто и обычно. Вот бы и в жизни так.
– То есть, я, Маг Света. Смогу выйти на улицу и подружиться с Темными? Так что ли?
Острый взгляд над моей головой. Читает.
– Нет. Ты – нет.
Я не успеваю задать вопрос, как Лугос берет слово и отвечает на него.
– Маги – пока самый жуткий класс. Вы необычны, непонятны, оттого и пугаете обе стороны. При мне убили двух таких, как ты. Они были десятого уровня и продолжали расти с каждым убийством. Становились сильнее на глазах. Темные не пожалели жизней, чтобы завалить их. Та же картина в другую сторону. Тебя же бил Темный Маг? Больно было, да?
Меня передернуло от одного воспоминания.
