– Как это? – не поняла она. – Его что, внезапно выписали? Быть этого не может! Вы меня разыгрываете?
– Иди к врачу! – только и твердил в ответ на ее вопросы дед. А женщина вдруг устало присела на краешек чисто застеленной кровати. Она поняла, но не могла принять это страшное известие и поверить. В ее сознании муж был жив: это для него она старалась, собирала вещи, готовила, бежала, прорывалась через кордоны. А теперь ей говорят, что его больше нет. Невозможно! Так не должно быть! Ее затрясло мелкой дрожью. Надо было идти к врачу, но она не могла подняться с места, в ногах появилась какая-то ужасная слабость. Как во сне, когда надо спасаться, бежать, а ноги не двигаются, наливаются тяжестью и будто прирастают к земле.
Наконец она встала. На полу возле кровати стояли тяжелые сумки, и ей показалось ужасно глупым поднимать их опять и куда-то нести. Дед не спал. Из-под прикрытых век он наблюдал за ней.
– Оставь их здесь. Никто не возьмет.
Она кивнула и повернулась. Теперь ее почему-то ужасно раздражало, что все в этой палате живы, спят как ни в чем не бывало и скоро, может быть, выпишутся, а именно ее муж, не самый старый, гораздо моложе, например, деда, вдруг почему-то внезапно умер.
– Погоди! – прохрипел дед. – Если сейчас пойдешь к доктору, он тебе не даст попрощаться. Отправит домой и скажет забрать мужа после вскрытия. А он еще, наверное, здесь.
– Где?
– Иди по коридору, четвертая дверь направо. Там кладовая. Он должен быть там, если не успели увезти.
Женщина внезапно вспомнила двух мужиков с носилками в халатах и масках, что попались ей на глаза в вестибюле больницы. Вспомнила, зачем они пришли (она слышала их разговор у двери), и подумала, что они должны с минуты на минуту прийти сюда. Странно, если они еще не были здесь.
Это была мужественная женщина. У нее были способности и образование. Жизнь, а главное, отсутствие денег пригнули ее до того, что она начала бояться многого и многих. Но в решительные моменты еще могла сохранять самообладание. И теперь она поняла, что через секунду может и опоздать.
Так вот, оказывается, за кем шли санитары с таким грозным видом. Она должна успеть повидать его раньше! Женщина неслышно, на цыпочках выскользнула из палаты и стала пробираться по коридору.
Было пусто. На сестринском посту стояла тишина. Где-то вдалеке слышался приглушенный смех и стук посуды. Сестры, наверное, пили чай. Женщина считала двери. Дверь в ординаторскую была прикрыта. Из-за нее в коридор пробивалась тонкая полоса света. Вот она, четвертая дверь направо. Женщина осторожно нажала на нее, и дверь подалась. Это действительно была кладовая. И каталка все еще стояла там.
– Слава богу, успела! – сказала женщина и плотно закрыла за собой дверь. Она не сразу решилась откинуть простыню с тела. А откинув и узнав родное лицо, машинально позвала мужа по имени. Тут же не умом, каким-то звериным чутьем поняла, что он никогда больше не отзовется, и громко заплакала. Сообразив, что ее могут услышать и уж тогда выгонят наверняка, она зажала руками рот и повалилась на каталку, прямо на тело, споткнулась, чем-то загремела и испугалась. Но вокруг стояла тишина, и она решила, что никуда отсюда не уйдет и будет с ним, со своим мужем, всю ночь до самого конца, пока его не заберут от нее. Она даже решила драться, если вдруг ее начнут выталкивать силой. Но выталкивать ее никто не пришел, и она гладила родное лицо сколько хотела и вспоминала всю нелегкую совместную жизнь, рождение детей, ссоры, знакомство и свадьбу, и как на этой свадьбе напился ее двоюродный брат, и как не любила мужа ее мать, а отец, наоборот, говорил, что он хороший мужик… А потом присела возле каталки на тюк с грязным больничным бельем и так и сидела, одна в темной кладовке, держа мужа за руку, тихо плача о нем, о детях, о чем-то своем, что не сбылось и никогда уже, видно, не сбудется.
"Наверное, в больнице где-то еще случилось несчастье", – она вдруг вспомнила, что те двое с носилками так и не пришли. Прошло уже несколько часов, спину у нее сильно заломило от неудобного положения, от предыдущей беготни.
Но как женщина ни устала, она и не думала уходить со своего поста, как не думала никогда при жизни уйти от своего не очень покладистого, не очень удачливого, часто выпивающего мужа. Поэтому она сняла с себя шерстяной, не новый жакет от простенького костюма, сдвинула в кучу все тюки с бельем, сложила жакет комочком под голову и легла у колес каталки, будто собака. Слезы тихо струились по ее щекам, но веки смежились. Так она и пробыла в кладовой до утра.
Неожиданно для себя в машине Азарцева Тина заснула. Она ведь совершенно забыла, что проглотила сразу две таблетки лекарства от аллергии. И если снотворный эффект одной таблетки для нее был достаточно мал, то две таблетки, уютное тепло, равномерное покачивание машины и молчание собеседника сделали свое дело. Валентина Николаевна обмякла на сиденье; насколько могла, вытянула ноги, сложила на коленях руки и, не думая, что надо выглядеть бодрой и красивой, незаметно, по-детски заснула.
