Положение оставалось сложным. На всякий случай она отошла подальше и за спиной у охранника переобулась в сменную обувь, чтобы не возникло дополнительных придирок. Она прекрасно видела, как какие-то люди, мужчины и женщины, попадавшие в больницу через приемное отделение, то и дело проходили мимо охранника в заветные двери. Она видела, как небрежно они ему дают или кладут на стол какие-то деньги. Она заплатила бы с радостью, но последняя сотня в ее кошельке предназначалась доктору, вместе с коробкой конфет, которая тоже выглядывала сейчас из сумки. А кроме сотни у нее оставалось только тридцать рублей, из которых половина должна уйти на обратную дорогу. Таким образом, охраннику она могла дать только пятнадцать, но, судя по его виду, такая сумма была для него просто смешной. Вот она и не могла решить, как же ей все-таки к нему подступиться.
– Даже не стойте, идите отсюда! – повернул голову противный охранник, внезапно вспомнив о ее существовании. Она робко вытащила из кошелька пятнадцать рублей.
– Вы что, с ума сошли! – грозно заорал он на нее, вытаращив глаза на мелочь. И в этот момент в запертые двери раздался громкий стук.
– Что там такое? – поднялся со стула охранник. В черноте ночи за стеклянной дверью стояли двое молодых мужчин в каких-то несвежих халатах старого образца, с воротом "под горлышко", с тесемками на спине, в белых мятых шапочках, надвинутых на лоб, и в марлевых масках, закрывающих нижнюю часть лица. Были видны только их насупленные брови и равнодушные глаза. Они держали грязные брезентовые носилки.
– Мы санитары. Нам труп забрать! – сказали охраннику эти двое, и в голосе у них не слышалось ничего, кроме мрачного спокойствия.
– А почему не через приемный?
– Через приемный, не через приемный… Какая разница? Тебе что, лень подняться дверь открыть?
Охраннику показалось странным, что труп пришли забирать так поздно, почти ночью, и с парадного входа, но двое в масках не двигались, и от них исходили скрытая угроза и сила. Охранник подумал, что не будет с ними связываться из-за какого-то трупа (да хоть полбольницы пускай вынесут, свое здоровье дороже), и решил открыть. Пока он возился с замком и отодвигал дополнительный деревянный засов, женщина быстро положила пятнадцать рублей на его столик и скользнула к боковой лестнице. А двое с носилками, войдя, направились к лифту.
– Лифт уже отключен на ночь, – сказал охранник. – А вам куда, ребята? – спросил он, но те, двое, не удостоив его ответом, развернулись на площадке и тоже направились к боковой лестнице.
"Надо же, и тетка, дура, сумела проскочить!" – окинул охранник взглядом пустой вестибюль и вернулся на пост. Почесав голову, поросшую грязно-серыми, коротко стриженными волосами, он сунул пятнадцать рублей в карман и переключил телевизор на другой канал. Там как раз шел футбол, и наши неизвестно каким чудом умудрились забить кому-то редкий и поэтому очень ценный гол. Охранник вздохнул, положил ноги на табуретку, отхлебнул из плоской металлической фляжки и стал следить за ходом игры дальше.
А женщина с сумками очень быстро, чтобы не встретить в отделении в неположенный для посетителей час сестру или доктора, почти бежала по коридору и наконец остановилась в дверях знакомой палаты.
Осторожно заглянула внутрь. В палате было полутемно. Верхние лампы были погашены, и комната освещалась только квадратами света, проникавшими из коридора через дверное стекло. Крайнее место у стены, слева, где несколько часов назад лежал ее муж, пустовало. Более того, на койке было постелено свежее белье. Она обвела взглядом палату. Больные спали, каждый на своем месте, но ее мужа не было. Тогда она закрыла дверь и снова посмотрела на невнятно начертанный номер в самом верху. Нет, ошибиться она не могла, палата была та самая. Она осторожно подошла к деду, чья кровать располагалась напротив, и потрясла за плечо. Все больные в палате спали под действием лекарств, и поэтому дед отозвался не сразу.
– Не знаете, куда перевели моего мужа? – тихонько спросила она. Дед ни за что бы ее не узнал, ведь он видел ее днем только мельком. Но она указала на пустую кровать перед ним, и он сразу все понял, перевернулся на спину и снова закрыл глаза. Теперь он только делал вид, что спит, так как не мог сообразить сразу, как ей лучше сказать, что ее муж внезапно умер. Все-таки у деда было высокое давление, да и мысли путались не только от давления, но и от лекарств.
– Нет его больше. Иди к врачу, там все узнаешь, – выдавил он.
– Что, снова в реанимации? – испугалась женщина. Руки у нее опустились, лицо посерело. К страху за мужа присоединилось чувство, что все ее муки и хлопоты оказались напрасными и теперь ей несолоно хлебавши придется тащить все это хозяйство домой. И еще она боялась снова идти мимо охранника.
Дед молчал. Она стояла не двигаясь, и дед почти заснул.
– А у кого можно это узнать? Доктор не знаете где? – она снова осторожно тронула его за плечо.
– Не нужен ему теперь никакой доктор, и реанимация не нужна, – еле слышно пробурчал он.
