Настроение испортилось – это, наверное, Алина Ярославовна и Максим. Я не против них, но ведь испортят настроение, и я не могу даже разозлиться на них за их борьбу, потому что понимаю.
— Я открою, –кивнула я дедушке, который уже намеревался подняться с кресла, и подошла к двери.
Открыла.
За порогом и правда стояли Алина Ярославовна, Максим, и… Дарина.
— Приветики-пистолетики. Я за сыном, – подмигнула она мне. — Трезва, как стеклышко, вот справка, – она помахала свернутым напополам белым листом бумаги. — Войти-то можно?
— Твари, – выругался Камиль.
Мы сели в машину. Оба мальчишки с нами, ни на минуту нельзя оставлять, иначе будет хуже.
— Кам, не ругайся. Ты бы что на их месте сделал?
— Точно не притаскивал бы Дарину. Ты же поняла, зачем они это сделали?
— Алина Ярославовна сказала, что они столкнулись…
— Да-да, в лифте столкнулись, – зло перебил Камиль. — И я, конечно же, верю в то, что Дарине вдруг Лёва понадобился. Не вспоминала про него, не писала нам, не звонила, а тут вдруг вспомнила. Сама. Ты до такой степени наивна?
Нет. Не до такой. Просто… не знаю, тяжело думать, что у такой сволочи Лёва шесть месяцев находился. Мне было бы и тяжелее, и в то же время приятнее, если бы она любила малыша, который рядом с ней столько времени находился.
А она…
— Приветики-пистолетики. Я за сыном, – подмигнула она мне. — Трезва, как стеклышко, вот справка, – она помахала свернутым напополам белым листом бумаги. — Войти-то можно?
— Нет! – рявкнул Камиль, вышедший из комнаты. — Вы все не офигели ли? И не пойти ли всем вам на…
— Проходите, – я ущипнула Камиля, чтобы успокоился, и шепнула ему: — Я поговорю с Дариной, а ты проводи Алину Ярославовну с Максимом к Марику, ладно? Расскажу ей все, а ты за ними проследи, и не ругайся. В мою комнату их отведи, незачем дедушке нервничать.
— Ты…
— Я справлюсь, – кивнула я.
Оказывается, всего лишь один спокойный день может дать много сил, чтобы идти дальше. Сомнений остался миллион, душа по-прежнему мечется, но поверх кожи образовалась броня – пока что легкая, но я уже не из сплошных оголенных нервов состою.
— Мне моего сына-то выдадут?
— Тебя ведь они привели?
— А какая разница?
— Дарина, – вздохнула я, — ты за каким именно сыном пришла? Они рассказали тебе про Марка и Лёву?
В ее глазах никакого удивления не промелькнуло от странности моей фразы. Точно Максим и Алина Ярославовна.
— Послушай, – я вздохнула, и рассказала девушке все, что удалось узнать.
В глазах по-прежнему ни капли шока, удивления. Вообще ничего.
— И?
— И я не отдам тебе Лёву. Он мой.
— Этот твой… Марк, он тоже твой? – приподняла брось Дарина. — Вроде ты сказала, что он – мой.
— Но пришла ты за Лёвой. Сама понимаешь, я не могу…
— Тогда отдай Марка, – зло хмыкнула Дарина.
Мой рассказ был лишним. Знает она все. И, действительно, трезвая. Не знаю, долго ли, но глаза не пьяные, зрачки почти нормальные. А эта справка… справка точно липовая, вряд ли наркоманка могла сама избавиться от зависимости в такой короткий срок. И мотивации у нее не было – не любовь к ребенку, точно. Значит, экстренно привели в чувство, слепили бумажку, и притащили сюда.
Рассказали все.
Подговорили.
