— Некоторые мужчины – да. Но не все, – улыбнулась я ей. — Камиль едет, скоро будет. В дом не зайдет, я выйду на улицу, как он приедет.
Она кивнула, замолчала, съежилась еще сильнее.
— Дай, – прохрипела она, откашлялась, и повторила: — дай мне его. Подержать напоследок. Попрощаться. Дай!
Я внимательно посмотрела на Алину, и покачала головой.
Спорить она не стала. Опустила глаза на сложенные в замок ладони, и замерла.
Мы не любим друг друга, и не полюбим никогда. Но ведь все мы совершаем ошибки! Я… я не допущу, чтобы кого-то из моих детей снова украли, забрали у меня, и лучше мне сейчас вообще молчать.
Молчать, ждать Камиля, и думать.
Что делать дальше.
Я хочу жить спокойно, как все. Раньше я не хотела такой жизни, не видела прелести в обыденности, а сейчас я именно этим и горю – как все быть. Мужа любить, детей растить.
И… пусть у Марика будет бабушка?! Я не скажу ничего. Не сейчас. Я просто дам надежду, а затем буду долго уговаривать Камиля. И рано или поздно я уговорю его, я знаю. Что нужно дать шанс, можно ведь не прощать, можно просто перелистнуть страницу.
Ни на какие каникулы я Марка точно отдавать не стану, исключу саму возможность такого соблазна. Вряд ли Алина снова решится на похищение – она сама мне позвонила, сама отдала Марка. Осознала свою ошибку.
Пусть приходит, пусть навещает.
Не сразу, нужно чтобы прошло время.
Я просто знаю, что должна этой женщине надежду. Без нее она умрет. Внук – продолжение ее сына. Сына она уже потеряла, и если потеряет и Марка – она просто погибнет.
Я плакать не буду. По ней – нет.
И… нет, я неправильно подумала, я не ей должна надежду. Я Марку должна.
— Следствия не будет, – жестко произнесла я, увидев, как по улице идет знакомая фигура – Камиль. — Не наседайте на нас больше, не ищите встречи, – я говорила, а Алина сжималась все сильнее, и старела, кажется, с каждым моим словом. — Наберите меня через месяц.
— Что? – вскинулась она.
— Наберите. Меня. Через. Месяц. Ровно, – произнесла я, не стараясь показать то, чего нет – теплоту к той, кому собираюсь дать шанс. — Я ничего вам не обещаю, все наши договоренности разорваны, но…
Я не договорила, просто взглянула в ее поблекшие, красноватые глаза, стараясь передать взглядом, что от нее сейчас зависит многое. От ее ненавязчивости, и от нашего с Камилем решения.
— Прошу тебя, – одними губами прошептала она.
Поняла меня. Я отвернулась, укутала Марка плотнее, прижала к себе, и вышла на улицу.
Камиль ждал меня у калитки. Уставший, и такой родной!
Смотрел, как я иду к нему с Марком на руках, следил за каждым моим шагом.
— Поехали домой, – я подошла к Каму, и уткнулась в его шею.
ЭПИЛОГ
— Мам, а это школа? – дернул меня Лёва.
— Нет, это дом.
— А это? – Марк ткнул на следующий дом, оббежал меня, и пошел вперед спиной, закрыв глаза: — Мам, смотри, как я могу!
— Я тоже так умею! – фыркнул Лёва, побежал вперед, развернулся, и тоже решил показать мастер-класс по хождению с закрытыми глазами спиной вперед.
— А я на руках могу! – топнул ногой Марик.
— Мальчики, а знаете, что я умею? – я остановилась, хлопнула в ладоши, пресекая безобразие: — Я замечательно умею лишать вас сладкого! И не надейтесь на папочку – не поможет.
— Ну ма-а-а-ам! – хором застонали мальчишки. — Вот Алису ты не наказываешь.
— Алиса не безобразничает, и не добавляет мне седых волос, – сердито произнесла я, пытаясь сдержать улыбку при виде мужа.
Вот и он. Подъехал вместе с нашей малышкой, и цветы не забыл купить – два букета на линейку.
— Прости, малыш, – он подошел ко мне с сидящей у него на плечах дочкой, и мягко поцеловал меня. — Могли бы дома дождаться, я же сказал, что успею.
— Кому-то не терпелось, как обычно. В школу запросились, – фыркнула я, указывая на дурачащихся сыновей. — И ведь всего неделю назад их водила, но они успели забыть. Тычут в каждый дом, спрашивая, школа ли это.
— С ума сводят? – понимающе хмыкнул Камиль.
Я вздохнула, и тут же улыбнулась.
— Мальчики, пешком, или на машине? – спросил Камиль.
— Пешком!
— Держите букеты, учительнице подарите. И только попробуйте устроить ими сражение, будто на мечах, – Камиль включил строгого папочку.
— Не подсказывай им, – шепнула я мужу на ухо, но он лишь подмигнул мне.
Уверена, когда начнется линейка, на эти букеты будет страшно взглянуть. Сыновья уже примеряются к ним, как к мечам.
Ох, Камиль, научил еще одной проказе!
— ОНИ придут? – вдруг спросил он, когда мы медленно пошли по улице.
Я знаю, про кого говорит Камиль.
— Алина придет. Максим работает, попросил фото.
Кам закатил глаза, даже не пытаясь скрыть свое отношение к родне Марка.
Не простил. Я тоже не простила, но своего я добилась – с Мариком они общаются. Кто бы знал, чего мне это стоило?!
Ежедневных сомнений в правильности моего решения. Как можно впускать в дом ту, которая однажды украла ребенка? Плохая ли я мать? А если это повторится снова?
Камиль шесть месяцев не хотел даже слышать про встречи Алины с Марком. Я его еле уговорила прекратить следствие, а затем методично каждый вечер просила за Алину, успокаивала, почти умоляла.
