И тогда я сделала это - я все рассказала Максиму. Это было необходимо. Между нами не должно остаться тайн и каких-то недопониманий. Начала с самого начала, чтобы ничего не упустить.
Как страдала после услышанного, как собрала вещи и сбежала в Москву. Как, утопая в слезах, писала проклятое смс…
Он слушает не перебивая – сосредоточено и безмолвно, не отводя глаз от моих покусанных губ. Макс словно хочет впитать в себя каждое слово, каждую эмоцию, не упустить ничего.
Только когда я дошла до момента рождения Евы, у него, казалось, сдали нервы. Отстранившись, он встал с кровати, и несколько раз провел руками по затылку, продолжая смотреть мне в лицо.
— Поэтому ты не кормишь грудью? - сбивает меня с толку вопросом. – Из-за того, что Ева долго лежала в больнице?
— Да, - впервые за долгое время обсуждают болезненную для себя тему. - Молоко пропало, – сокрушенно поджимаю губы и шмыгаю носом. - По правде говоря, его почти и не было. Мне врач сразу сказала, чтобы даже не мучилась, не истязала себя, пытаясь сохранить лактацию, - привстаю на кровати, прижимая руки к груди. — Но я старалась. Правда… Я бы все отдала ради того, чтобы Ева быстрее поправилась!
Максим тяжело сглатывает и понимающе кивает, затем не весело усмехается, почти грубо выплёвывая:
— Я думал из-за фигуры. Дебил!
Мне до дрожи обидно такое слышать, но я молчу. Заслужила.
Как бы мне не хотелось, но я обязана поднять ещё одну тему.
— Максим, там, в «Жаре», - смотрю искренне, вкладывая в свои слова чувства, - я просто танцевала. Мой номер…
— Знаю, – резко обрывает меня Максим и вновь садится рядом, — видел твоё выступление своими глазами.
Максим потягивает руку и нежно ведёт кончиками пальцев по внутренней стороне моей руки, начиная от запястья и останавливаясь у сгиба локтя. Поднимаю жалобный от раздирающих меня на части чувств взгляд и буквально молю глазами приласкать, пожалеть, простить.
— Иди ко мне, - шепчет Максим, сдаваясь.
Легонько тянет за руку, и я послушно уступаю ему. Удобно устроив мою голову у себя на плече, Максим почти невесомо целует меня в макушку.
Впервые за долгое время чувствую себя в безопасности. Я словно странник, который наконец-то обрел свой домой. Максим — вот мой дом. Глаза блаженно прикрываются, но уже через мгновение, запрокидываю голову и смотрю в угрюмое лицо любимого.
— Максим?
— Ммм? - он нежно перебирает пряди моих волос, пропускная шелковистую массу между пальцами.
В его глазах еще виднеется замешательство от всего произошедшего.
Ощущаю стыд, но понимаю, что обязательно должна это озвучить.
— Тот мужчина… Ну, про которого я тебе сказала в клубе, - ощущаю, как мгновенно напрягаются подо мной литые мышцы, - его не существует. Я его выдумала.
На мгновение ладонь Максима останавливается, но не проходит и пары секунд, как он продолжает гладить меня по волосам.
— Понял.
В ушах стоит гул стука собственного сердца. Разум кричит: МОЛЧИ, ДУРА! Однако, я упрямо иду на поводу своих чувств. Я должна знать… должна!
— Максим? А у тебя есть… кто-нибудь? – задаю вопрос и тут же жалею об этом.
Зачем?!! Ну, зачем я спросила об этом?
Подбородок Максима каменеет, но, к моему облегчению, он, не раздумывая, твердо отвечает:
— Нет.
Почему-то это не останавливает меня, и я, как самый настоящий мазохист, продолжаю:
— После того, как я ушла, у тебя было много женщин?
Максим отводит взгляд, и мое сердце обливается кровавыми слезами.
Были! Много! Чувствую это по затянувшемуся молчанию, которое жалит, словно стая диких пчел. Самое главное, я понимаю, что эта боль просто так не пройдет.
Чуть позже она только наберет обороты. Взгляд Максима возвращается ко мне, и я ёжусь, ощущая, как таят последние крупицы надежды.
— Не задавай мне, малышка, вопросы ответы на которые тебе не понравятся.
Прикрываю глаза.
Из-под век текут слезы, не давая нормально дышать. Раньше я бы наверняка устроила истерику, а сейчас я глотаю горькие слезы вместе со своей гордостью.
А что ты хотела, Макарова?! Получай то, что заслужила.
- Что с нами будет? – шепчу так, как будто умираю. Может быть, это так и есть... От одной мысли, что он прикасался к другим, мою душу рвет на части. – Как нам быть, Максим?
- Жить дальше, – отвечает он, еще сильнее сжимая меня в объятиях. Желваки на его скулах играют, и он твёрдо добавляет. - Я не намерен больше тебя отпускать, Ангелина. Никогда.
Горячие руки и спокойный уверенный голос Максима делают свое дело. Веки устало опускаются, из-под них катится последняя слеза. Я измучена до такой степени, что организм не выдерживает и сдается. Я забываюсь в спасительном сне.
Ангелина
Сонно потягиваясь, разминаю затекшие после сна мышцы ног, все еще не открывая глаз. Одеяло такое воздушное и лёгкое, так приятно хрустит под пальцами, что совсем не хочется возвращаться в суровую реальность.
Внезапно до меня доходит, где и с кем я провела ночь, что заставляет испуганно подскочить на кровати.
- Максим… - беззвучно шепчу в полной тишине спальни.
Если бы не примятая соседняя подушка, можно было бы подумать, что мне все приснилось - и разговор, объятия Максима, и мои слезы. Прикусываю губу.
