Как я буду смотреть в глаза женщине, которая так и скренне и гостеприимно приняла меня в свой дом невесткой?!
Как?!
Последующие два часа я провела, словно на иголках.
Ева, будто ощущая мою нервозность, то и дело капризничала, изредка переходя на крик. Никогда не видела свою малышку такой, поэтому дав себе мысленную увесистую оплеуху, отправилась на кухню к Надежде, чтобы она дала мне пару капель валерьянки.
Но, похоже, моему организму такой «допинг», как мертвому припарка.
И только через час я, наконец, смотрю на свою измотанную от усталости малышку. Конечно, можно списать все на зубки, но я отчетливо понимаю, что дело совсем не в них. Ева чувствует, как мне нелегко. Между нами такая невероятная связь, что порой мне кажется это чем-то нереальным.
— Нельзя так, девонька, себя изводить, – вздрагиваю от тихого голоса Надежды за спиной и оборачиваюсь. - Пойдём-ка, - манит меня за собой баба Надя, – приготовлю тебе ромашковый чай, нервы подкрепить. Не стой, как наседка, никуда дитя не денется. Только сбиваешь ее своими эмоциями, - неодобрительно качает головой.
Как же баба Надя права!
Все понимает. Опыт…
Послушно следую за женщиной на кухню и устало опускаюсь на первый попавшийся стул. Аромат заваренной ромашки не успокаивает, а напоминает запах аптеки. Кто только придумал, что она успокаивает? Руки тянутся к лицу. Хочется спрятаться от всего мира, скрыться за невидимой стеной. Проклятый битый лёд! Сколько мне ещё…
— А что это меня никто не встречает?
Поворачиваюсь резко на звук голоса, уже зная, кому он принадлежит. Динара Исаевна.
Женщина стоит на пороге кухни: красивая, высокая, стройная. У нее в руках небольшая дамская сумочка.
Во взгляде матери Максима нет и намека то, чего я себе напридумывала. Тёплые карие глаза горят нетерпением и счастьем. Губы Динары слегка дрожат, когда женщина обращается ко мне:
- Ангелиночка, где она? Где наша маленькая девочка? Я должна ее увидеть!
Ангелина
- Как же Ева похожа на Максима, – восторженно шепчет свекровь, в глазах которой плещется нежность. - Прости, милая, – спохватившись, Динара смущенно берет меня за руку.
Я, пожав ее пальцы, успокаиваю женщину:
- Все хорошо, Динара Исаевна. Мне нравится, что дочка похожа на Максима. Ваши слова меня нисколько не обидели. Напротив, – мягко улыбнувшись, добавляю, - у нее синие глаза.
Женщина кивает. Карие глаза поддёргиваются какой-то странной затаенной печалью.
- Синие… - задумчиво повторяет, но затем, смахнув с себя мимолетную грусть, улыбается. - Да, я видела. Максим присылал мне фото в мессенджер.
Несколько минут мы еще любуемся спящей крохой, после чего спускаемся в гостиную. На столе нас ждут две фарфоровые белые чашечки с ароматным зерновым кофе. Баба Надя, словно волшебница, четко рассчитала время, к которому мы спустимся вниз.
- Ты еще больше похорошела, если это, конечно, возможно. Прямо фарфоровая куколка, - делает неожиданный комплимент Динара. Карие глаза искренне смотрят прямо в мои – смущенные. - Материнство явно тебе к лицу, Ангелиночка.
- Спасибо, – откликаюсь не громко, не в силах спрятать довольную улыбку. Так приятно слышать, похвалу из уст Динары Исаевны.
- Максим помогает тебе? – интересуется участливо Динара. - Не давай ему спуску, – голос матери Максима становится тверже. - Пусть занимается ребенком, как положено. Работа - не отговорка. Я в свое время смотрела на все спустя рукава, потом локти кусала, – взгляд Динары становится серьезным, обеспокоенным. – А для девочки, тем более важно, не просто присутствие отца, а тесная связь, глубокая эмоциональная привязанность. От этого зависит, как ее судьба сложится в дальнейшем. Какие мужчины будут ее окружать.
Растерянно моргаю. Никогда не задумывалась об этом. А ведь и правда - все формируется в семьи. Тяжело сглатываю. Как же я виновата перед Евой.
Динара Исаевна чутко улавливает смену моего настроения. Делает небольшой глоток кофе, словно для того, чтобы дать себе время собраться с мыслями.
- Отпусти прошлое, Ангелина, – сочувственно произносит она, наконец. - Я же вижу, как ты себя изводишь.
С испугом дотрагиваюсь до лица. Неужели опять разнылась, не заметив того?! Нет, кожа сухая, только щеки лихорадочно горят. Тогда как…
- В жизни бывает время, когда в глазах нет ни одной слезинки, а в сердце — целый океан, – отвечает на мой немой вопрос Динара. - Я все это знаю, милая, и далеко не понаслышке. Отец Максима очень сложный, тяжелый человек, - откровенничает она. - Я через многое прошла с ним. Счастье, боль, предательство, примирение… - Динара Исаевна подозрительно моргает и отворачивается в сторону, – но я ни о чем не жалею. У меня два великолепных сына и наконец-то, спустя годы, полная идиллия в семье. Выстраданная, но моя, - словно подчеркивая, добавляет, - только моя.
Смотрю на женщину в восхищении.
В ней чувствуется сила. Я знаю только одного человека с таким стержнем – Татьяна, мой тренер.
Динара моргает и взгляд женщины проясняется.
