– Верно только то, что это другой мир, – прервал его Громов. – Я тоже не верю в версию с призраком, хотя она имеет место. Это некая полноценная реальность, которая каким-то образом копирует нашу реальность, но изменяет и дополняет ее на свой лад. Эти изменения преимущественно деструктивны и опасны для человека, в этом мире живут существа, о которых нам известно очень мало. Но это же – мир неизученных ресурсов и огромных возможностей.
– Это мир уродов, – холодно произнес Сергей. – Чертов уродский мир, который убивает все, к чему прикоснется!
Да уж… Пока что я больше узнавал о них, чем об этом мире. Громов относился к той загадочной реальности прагматично: хотел извлечь оттуда выгоду, не важно какую. Таня была типичной ученой, для которой не существует добра и зла, есть только объекты для наблюдения. Сергей по какой-то причине ненавидел тот мир, как ненавидят иногда людей. А Антон, конечно же, боялся и старался не касаться загадочного пространства даже в обсуждении.
– Этот мир иногда соприкасается с нашим, – пояснила Таня. – Происходит это по большей части хаотично и бесконтрольно. Во многих случаях на местах соприкосновения пропадают люди, их просто утягивает туда. Иногда они возвращаются, чаще – нет. О Внутреннем мире известно уже очень много лет, но сведения о нем все равно скудные, потому что туда невозможно добровольно путешествовать, а любые попытки его изучить смертельно опасны.
Говоря об этом, она почему-то покосилась на Громова, но быстро отвела взгляд, словно устыдившись собственных мыслей.
– Так, я понял, это мир каких-то кракозябр, где людям не рады, – обобщил я. – Но при чем тут Батрак?
На самом деле я понял куда меньше, чем пытался изобразить… Да почти ничего! Только то, что это другой мир, в который лучше не соваться. Хотя само понятие другого мира, целого мира, было из области фантастики, и мой разум ему отчаянно сопротивлялся.
Ответила мне снова Таня с молчаливого разрешения Громова.
– О Внутреннем мире просто так не говорят. Соответственно, и изучать его открыто невозможно, и все же им порой интересуются очень серьезные люди, понимающие его ценность.
– Или фанатики, – добавил Сергей.
– Арсений Батрак был и тем и другим, – отметил Громов.
– Был? – переспросил я. – Так он и сейчас есть, живет и здравствует!
– Николай, поверьте мне на слово, в жизни Арсения можно провести очень яркую черту. По одну ее сторону он
– Так вы действительно знали его?
– Я общался с ним много лет.
Никто из них, даже Громов, не знал, как именно Арсений Батрак познакомился с этим загадочным Внутренним миром. Вероятнее всего, получил знания по наследству, так чаще всего и бывало. Далеко за примерами ходить не надо: сам Громов узнал от отца, который тоже живо интересовался «ценнейшим ресурсом». Ну а его батя, в свою очередь, вполне мог получить первые сведения от фашистов, с которыми он активно сотрудничал во времена Великой Отечественной. Об этом Громов упоминал как бы между делом, будто и не было в таком сотрудничестве ничего зазорного. Я спорить не стал, но мысленную пометку сделал.
Нам тут важно, что Арсений чуть ли не с подросткового возраста интересовался всем, что связано с Внутренним миром. С отцом Громова он познакомился еще молодым, но уже получившим неплохую репутацию ученым. Понятно, что формально он занимался совсем другими вещами. Но фанаты этого мира умели находить друг друга.
– На тот момент Арсений уже был сыт теорией, – пояснил Громов. – Он искал человека, который спонсировал бы практические исследования. Конечно, тогда, еще в советское время, использовали другую терминологию, но суть от этого не менялась.
– О каких именно практических исследованиях идет речь? – уточнил я.
– Сбор любых материальных указаний на Мир Внутри, и в первую очередь порталы.
Последний портал, с которым я сталкивался, находился в компьютерной игре. Кто-то чуть более образованный подумал бы об архитектуре. Но Громов определенно имел в виду не это.
– Какие еще порталы?
– Это нечто вроде дверей между двумя мирами, – пояснила Таня. – Между пространствами постоянно существует граница, которую мы, к сожалению, пока очень плохо понимаем. Иногда она рвется спонтанно, и людей утягивает туда. Но есть места, где граница стабильно тонкая и соприкосновения миров случаются не в пример чаще.
– Вот именно это и искал Арсений, – подтвердил Громов. – Это же было нужно моему отцу, он понимал, что полноценно изучить тот мир можно только через контролируемое проникновение. У отца были деньги, у Арсения были знания. Им оказалось несложно найти общий язык.
Примерно в тот же период с Арсением познакомился и сам Громов – отец направил его курировать этот проект. Он был младше Батрака, но не принципиально. Эти двое неплохо сработались, хотя Павел Громов не был так же искренне увлечен Внутренним миром, как его отец.
