Я и сам не ожидал, что задам именно этот вопрос. Он был, мягко говоря, не главным в этой ситуации. Куда уместнее было сейчас сказать: «Ты кто, мать твою, такая вообще?!» Или: «Что ты такое?!» Но что сказал, то сказал.
А может, оно и к лучшему. Я и мысли не допускал, что это существо не опасно для меня, и я прекрасно знал, что это не ребенок. Да одних ее клыков достаточно, чтобы понять! Я не представлял, что буду делать, если она набросится на меня…
Однако она набрасываться не спешила, равно как и отвечать. Она улыбнулась чуть шире и показала пальцем вверх. Сначала я посмотрел в небо, но ничего особенного там не увидел. А потом до меня дошло, что мы, вообще-то, лавку обсуждали. Так что я повернулся и через панорамные окна заглянул внутрь, пытаясь рассмотреть потолок.
Мне потребовалось серьезное усилие воли, чтобы повернуться к девочке спиной. Я считал, что ничего хуже уже не будет. Но как только я разглядел потолок лавки, мысли о девочке улетучились сами собой.
Потому что на потолке сидело
Но главное, на нем не было кожи. Совсем. Ее содрали, и остались только кровавые мышцы, обнаженные участки жира, тугие струны вен. Зрелище было потустороннее, потому что он, определенно страдающий, был жив, и он охотился. Я четко понял: если бы я шагнул в лавку, эта тварь свалилась бы прямо мне на голову.
Теперь оно обнаружило, что я на него смотрю, и больше не таилось. Оно с нечеловеческой ловкостью спрыгнуло на пол, переползло к окну и прижалось вплотную к стеклу. На месте оно не задержалось, оно двигалось, как гигантское насекомое, кружило, выискивая выход на свободу – туда, где был я. Я не мог отвести от него глаз, я видел обнаженные из-за пропавших губ зубы и полувыкаченные, исчерченные алыми прожилками глаза. Может, оно и напоминало человека, но разума в нем точно не было!
Замерло оно лишь один раз, прямо напротив меня. Оно посмотрело на меня с яростью, с голодом и ударилось головой о стекло, силясь разбить его. На месте удара осталось густое кровавое пятно, и, хотя стекло не пострадало, я поспешил отойти.
– Не бойся, – сказала девочка. – Сам он не выйдет. Ты только дверь не открывай.
– Кто он такой?
– Он просто живет здесь.
– А ты кто?..
Вот, я все-таки задал этот вопрос… Она осталась все так же миролюбива:
– И я здесь живу. Но он живет только вот тут, а я живу везде.
– Послушай… Я кое-кого ищу, может быть, ты сможешь…
– Нет, – прервала меня она.
Она не проявляла и тени недовольства, и все равно мне стало не по себе из-за того, что я, возможно, ее расстроил. Но разговор нужно было продолжать, потому что, когда в двух шагах от тебя беснуется человек без кожи, молчать не слишком приятно.
– Что – нет? Ты мне не поможешь?
– Тебе сейчас нужно не искать, – пояснила девочка. – А бояться.
– Что? Но ты же сказала, что он не выберется из клетки!
– Не его.
– Значит, тебя?
– И не меня.
– А кого тогда?
– Ее.
Она наклонила голову набок, явно разглядывая что-то за моей спиной. Твою ж налево… Как в гребаном фильме ужасов: все худшее всегда находится за спиной!
Мне не хотелось оборачиваться. Хотелось сделать вид, что у меня за спиной ничего нет – вообще ничего, это пространство не существует. Вот только тому, что скрывалось там, было побоку, что у меня тут настроение «я в домике». Девочка не обманула меня насчет опасности, скрытой в лавке. Значит, и теперь она говорила мне правду.
Я повернулся медленно, чтобы не спровоцировать нападение. И меня действительно не тронули – пока. Существо, на которое указывала девочка, замерло на другом конце улицы, давая мне шанс рассмотреть себя.
Оно было здоровенным, как пантера или даже больше, но чертами оно напоминало скорее собаку – изящную гончую. Его шкура была темной, может, черной, и ее покрывали то ли наросты, то ли шипы, а вот меха не было. Под шкурой бугрились литые мышцы, намекавшие, что при желании эта зверюшка может бегать очень быстро и бить очень сильно. Но больше всего меня интересовали серповидные когти на лапах существа и клыки, настолько большие, что они не помещались в пасти и выпирали в разные стороны. Если в такие попадешь – уже не вырвешься… целиком так точно.
Существо смотрело на меня – я издалека видел его пылающие глаза – и глухо рычало. Оно не раздумывало, напасть или нет. Оно лишь решало, когда напасть.
Псину заметил не я один: человек без кожи, всего секунду назад такой яростный, странно взвизгнул, отскочил от стекла и забился куда-то вглубь лавки. Это тоже говорило о многом.
– Что мне делать? – еле слышно произнес я, не сводя глаз с хищника.
– Беги.
