Перемотав руку первой попавшейся тряпкой, я бросился прочь. Я не знал, выживет ли Сергей, сумеет ли спастись Таня… Но на это я повлиять не мог. Я ведь предупреждал их! И раз уж они в своем квесте за невероятными открытиями довели до такого, каждый будет сам за себя.
Громов давно уже слинял, да и в особняке успел воцариться хаос. Кто-то стрелял, кто-то вопил, кто-то куда-то бежал. И это люди – а были здесь теперь не только люди. Я слышал перестук шагов – как будто копыта или когти, слышал вой и рычание, на одном из ковров протянулась длинная полоса слизи – как будто здесь проползло что-то совсем немаленькое. И кровь уже была: пятнами, и лужами, и брызгами… Только сейчас, в начале пути, а будет больше.
Я не знал наверняка, почему так произошло, но догадаться мог. Насколько я понял, тот мир не способен просто заявляться в гости, как дальняя родня, и порталы не открываются где попало. Именно поэтому Громов и его свора расслабились и решили, будто они в безопасности.
Они забыли, что сами же натащили сюда кусков другого мира. От того, что кускам этим присвоили инвентаризационные номера и гордо назвали образцами, эти штуки не становились менее опасными. Судя по всему, хаос начался именно с них… И я рад был бы откреститься от всего, сказать, что я не при делах, да не вышло, не мог я притвориться таким уж дебилом.
Очевидно, что первое время все эти образцы оставались безобидными. С чего вдруг им всем меняться сейчас? Да не было причин, кроме того, что Громов принял решение меня нашинковать. И ведь началось это в момент, когда я почувствовал уверенность в том, что со мной все будет хорошо!
Как будто кто-то говорил со мной, просто без слов…
Нельзя сказать, что я злорадствовал по этому поводу. Я не жалел тех, кто держал меня в плену, но и смерти им не желал. И я уж точно не хотел наблюдать, как они корчатся на полу, страдающие, изуродованные… Мне просто нужно было уйти. Когда я уйду, все это прекратится или хотя бы ослабнет.
Вот только уйти оказалось не так просто. Я уже почти добрался до двери в гараж, я видел ее впереди, когда путь мне неожиданно преградил Антон. Это не было попыткой угодить работодателям с его стороны, он не пытался меня задержать. Он просто молил о помощи любого, кто попадется на его пути, и теперь вот ему попался я. Это можно было понять: его положение оказалось плачевным.
Если задуматься, я никогда раньше не видел Антона без ноутбука, планшета или хотя бы смартфона в руках. Так ему было комфортнее, за техникой он прятался от мира, а сейчас не мог этого изменить. Из ноутбука, который Антон держал в руках, протянулись провода, проникшие глубоко под его кожу. Они вошли в тело на уровне запястий, но теперь тянулись повсюду, буграми проступали на лице, пульсировали, как новые вены. Иногда кожа не выдерживала чудовищного давления, лопалась, и Антон был покрыт кровавыми ранами, из которых торчали разноцветные провода.
Не думаю, что эта травма была смертельной, но для Антона это ничего не меняло. Он, и без того трусливый, совершенно потерял контроль над собой. Подозреваю, он уже повис бы на мне, если бы ноутбук не сковывал его руки.
– Помоги мне! – взмолился Антон. – Убери это, я не хочу больше, я больше не буду!
– Пропусти меня, – попросил я. – Когда я уберусь отсюда, все закончится.
– Это неправда! Ты мне врешь! Ты хочешь бросить меня здесь… Достань их, прошу, хотя бы достань их! Я не могу, я пальцы не чувствую!
Пальцы он не чувствовал не случайно: они уже полностью вросли в металлический корпус ноутбука.
Ситуация была нелепая и страшная. Антон – это не Сергей, он драться не умеет, и, если бы мне нужно было убрать его с пути в иных обстоятельствах, я сделал бы это за минуту. Но теперь я боялся прикоснуться к нему, причинить еще большую боль, потому что втайне винил себя за все, что здесь происходит.
Пока я пытался понять, как поступить правильно, кто-то принял решение за меня. Прогремел выстрел, и мне показалось, что я почувствовал пулю, почувствовал ее жар – настолько близко она пролетела. Хотя это, пожалуй, было невозможно, почувствовать такое… И пуля предназначалась не мне. Она попала в лоб Антону, оставив крошечное отверстие на месте входа и разворотив ему половину черепа на выходе. Он умер до того, как успел понять, что произошло.
Я резко обернулся, ожидая, что это Сергей догнал меня, а увидел Громова. Кого ж еще? Стоило догадаться, что Сергей не убьет «своего», он относился к подчиненным с необъяснимой, чисто военной верностью. Он на них орал, но он же готов был защитить их во что бы то ни стало.
А у Громова все по-другому. Для него люди – это просто ресурс, один из многих. Сейчас он увидел, что от Антона пользы не будет, и избавился от него, а заодно и мне показал, насколько серьезно он настроен. Бизнесмен во всем.
Ему тоже досталось, но куда меньше, чем остальным, – всего-то пара мелких ран на руках и глубокая царапина на щеке. Как показывал опыт Тани, это могло закончиться очень серьезно, однако сейчас Пал Палыч был бодр и настроен решительно. Скажу честно, я не ожидал такого от немолодого, пожеванного дядьки.
