В день, когда умер отец, на Кастиэля свалилось слишком много проблем. Он буквально в шаге от того, чтобы оказаться на улице, а ведь ему всего лишь восемнадцать лет. Только одна встреча способна круто повернуть его жизнь, если только он окажется способен вовремя оценить ее по достоинству.
========== История первая. «Люди умирают». ==========
…люди есть то, что они едят. Кастиэль слышал это в какой-то передаче по телевизору. Это смешно, ведь если бы он собрался брать пакет молока, он стал бы читать состав. Зачем писать состав для молока? Ведь там должно быть только молоко. И нам напишут, что молоко. Тогда зачем мы все равно проверяем, даже если знаем, что нас обманут? Вот молодая мама, что стоит перед полками с детским питанием. Она симпатичная, хотя и замученная маленьким ребенком, что не желает слезать с рук. Как она может знать, что в этом питании…
…ведь здесь есть все условия, чтобы что-нибудь украсть. Взять конфету из открытых баков и сунуть в карман, ведь на каждую не поставишь штрих-код. Она не даст сигнал. Камеры? Но кто следит за камерами неотрывно все двадцать четыре часа? Что это, если не намек на кражу? Что, если это подобно вызывающему поведению молодой особы, которая, стоит согласиться на ее безмолвное предложение, тут же начнет орать, что ее…
…женщина, которая выбирает из двух йогуртов. Она тратит на это время. Время жизни, которую больше не вернуть. Какая разница между ними? Они различаются только степенью честности производителя…
- Прошу прощения, я могу вам чем-нибудь помочь?
Кастиэль вздрогнул. Жужжащий улей мыслей, что занимал его последнюю… минуту? Две? Пять? Час? Сколько он простоял так, в проходе супермаркета, хватаясь за любую мысль? Разве это имеет смысл, даже если он узнает? Все равно выглядит, как идиот.
- Да… Я вот, молоко ищу, - неловко взмахнул он руками, оборачиваясь к консультанту, который так вежливо отозвал его в реальный мир. Мысли словно отошли на второй план, пропустив вперед себя пустоту, которой сейчас Кастиэлю только и можно думать. Только пустотой он сможет что-то делать дальше. А мысли – вон же они, бурлят за темной гранью освещенной и осознанной частью разума. Если Кастиэль закроет глаза, он с легкостью представит себя в этом освещенном круге, окруженным темными мыслями, неловкими и угловатыми, даже скорее гротескными в этой ситуации.
- Тогда поздравляю, вы его нашли, - Кастиэль нахмурился, отвлекаясь от картин, что появлялись перед глазами одна за другой. Он проучился в училище уже три года, но так ни разу и не подумал о том, почему человек может проецировать изображения перед мысленным взором. Это часть общего вопроса о том, как думает человек, но почему-то эта деталь оказалась обидной для Кастиэля – он считал, что учился довольно хорошо все это время. Мог бы придумать интересное объяснение. Хотя какое это теперь имеет значение, если подумать.
- Что, простите? – Кастиэль потряс головой. Он попытался представить каменную стену вокруг освещенной части, лишь бы мысли снова не утягивали его в ступор. Первое время помогало, однако один взгляд на консультанта заставил его отвлечься от стены, и она пала, как когда-то Берлинская. Консультант посмотрел на него особенным взглядом – этот взгляд Кастиэлю хорошо знаком, даже если он бывал в клубах всего лишь раз или два. Этот взгляд позволяет найти своего в толпе, неважно, где, в пустой клинике, в магазине, в прачечной, на улице – этот взгляд как оценка, как знакомство и как разрешение. Натуралам не понять. Кастиэль был далек от этого деления людей в тот момент, однако его навыки никуда не ушли. Только сейчас невысказанное предложение не пробивается сквозь равнодушие Кастиэля к окружающему миру. Только сейчас он думает, что красивое тело в гробу выглядит так же, как некрасивое: мертвым. Какая разница, зеленые глаза или синие. Они будут закрыты. Какая разница, силен человек или слаб: он будет в красивой одежде. Человек умирает с рождения. Это то, чему учат прежде во всех медицинских: человек умрет. Мы умрем. Каждый из вас. А каждый второй попытается сделать это на ваших руках. Каждый третий после обвинит в том, что вы позволили это сделать. Вы не Бог. Вы тоже смертны.
Только люди инстинктивно не думают об этом. Они впадают в панику. Они не умеют с этим жить. Кастиэль умеет. Умел. До сегодняшнего утра, когда впервые оказался на холодном воздухе кладбища, смотря на того, кто когда-то был его отцом. Он почти не изменился, его отец, но и не заснул, как сказал бы романтик. Инфаркт отключил его сердце быстрее, чем Кастиэль успел вернуться домой. Он знал, что нужно делать. Но отец никогда не любил новомодные мобильники.
Люди отвлекаются. В основном на внешность, на детали, на что-то, что настолько занимает внимание, что уже некогда думать о том, во что тело превратиться после. Кастиэль хотел бы отвлечься: на красивый разрез глаз, на четкую окантовку радужки, на ее необычный цвет, на симметричные черты лица и на голливудскую улыбку… Наверное, его взгляд был настолько отчаянным, что консультант посчитал это шагом навстречу. Мгновение, и он уже чуть ближе, чем положено быть незнакомому человеку. От него едва уловимо пахло чем-то леденящим и, безусловно, приятным.
