- Ты придумываешь, - авторитетно заявила ему Анна. Судя по звукам, она вышла на балкон. – Знаешь, я боялась, что он не станет заниматься ребенком. А он вместо этого… Иногда он смотрит на малыша, а я начинаю боятся, не любил ли он меня только из-за ребенка, которого я вынашивала.
- Фигню говоришь, - тут же ответил Кастиэль. Потом улыбнулся – Дин заражал его своей манерой говорить. – Он ни разу не сказал мне, что любит меня. Я, конечно, тоже, но все-таки вдруг в один день я приду домой, а его не будет? Он не из тех, кто сидит на месте. Он вообще ненавидит быть привязанным к одному месту. А тут я… Может, он меня вообще ненавидит.
- Было бы круто, если бы у нас не было времени придумывать себе всякую чушь. Год прошел, а твоего Дина не разу в полицию не забрали. По-моему, это показатель. Майкл, черт, оно же горячее, что ты… Извини, Кас, мне пора, - и Кастиэль отключил звонок задумчиво.
Они прошли тот этап, когда секс оказался не самым важным в отношениях. Сказать, что он боялся до смерти не подойти Дину и в этом – ничего не сказать. У него случилась настоящая паника. Из-за этой паники он не сразу ответил на привычные прикосновения. Но Дин понял без слов. Он подстроился. В ту же ночь он помог Кастиэлю победить страх. В ту же ночь он впервые ответил на вопрос Кастиэля о том, почему он его выбрал. Только слушая его голос и его признания – о том, почему он не смог пройти мимо Кастиэля, Кастиэль смог перестать бояться. Это был единственный раз, когда его пришлось уговаривать. Но Дин понял. Он всегда понимал.
Удовольствие от того, как Дин обращается с ним, от потребностей тела, которое получило то, чего хотело, от того, что это Дин рядом с ним, стоило всего и одновременно никогда не стоило бы отношений. Шуток и замечаний, понимания и споров из-за каких-то бытовых деталей. Даже то, что он порой стонал так громко, что соседи оглядывались на них на лестнице и перед почтовыми ящиками, никак не шло в сравнение с тем, что порой, в самое тяжелое дежурство, Дин иногда звонил ему и рассказывал что-нибудь смешное. А наутро всегда забирал, неважно, опаздывает он в мастерскую на работу или нет. Никакое прикосновение, даже самое умелое, не стоило простых объятий поздно вечером, когда у Дина не оставалось сил вообще, но он не позволял Кастиэлю даже и мысли допустить, что он не хочет. Просто нет сил. Никакое прикосновение языка к горячей коже возбужденного члена не шло в сравнение с простым поцелуем перед уходом на работу Дина. И даже если Кастиэль был со смены, он все равно сперва обязательно провожал его, а потом шел досыпать. И даже в выходные, когда Кастиэль заслуженно спал ночью, Дин все равно не мог уйти без этого.
Нет никакого умения подгадывать момент для поцелуев. Потому что эти моменты приходят сами, от взаимопонимания, что так легко рождается. Если бы они остановились на уровне отношений первых месяцев, Кастиэль бы никогда не узнал, что с партнерами на одну ночь Дин никогда не оставался до утра. Он никогда бы не узнал, что существуют вечера, в которые можно было бы просто поговорить.
Это в первые месяцы Кастиэль мог попросту не вставать с кровати. Даже если он просто шел мимо Дина из кухни в ванную, Дин все равно тормозил его, как будто без этого он бы просто умер. Кастиэль смеялся и поддавался, потому что это было забавно. Забавно постоянно ждать поцелуев и приставаний, по большей частью шутливых, а потом незаметно переходить в откровенно возбужденное состояние. После первого раза Кастиэль весь день предпочел не одеваться вообще, потому что Дину, похоже, было мало. Стоило ему встать и накинуть рубашку на плечи, чтобы сходить проверить почту – а они накопили на простенький компьютер, и Кастиэль со дня на день ждал результатов промежуточных экзаменов – или на кухню за соком, как за пять минут Дин оказывался рядом и все начиналось сначала. От поцелуев, от которых болели губы после, до слишком быстрого минета, иногда прямо в коридоре, чтобы Дину потом был шанс еще и донести Кастиэля обратно до кровати. В такие моменты Кастиэль ненавидел Дина за то, что тот так нагло упивается своим превосходством.
Но и это прошло.
Кастиэль засыпал за столом, когда его забудило жужжание мобильного телефона. Он лениво нажал на кнопку ответа, даже не посмотрев на экран.
- Привет, Кас, - просто поздоровался с ним Дин. И ровно в этот момент Кастиэлю показалось, что он может слушать это приветствие хоть всю жизнь. Он все равно будет знать, что в следующую секунду Дин скажет что-нибудь едкое, или смешное, или приятное – потому что Дин всегда разный. И угадывать его – настоящий интерес. – Я жду обещанной мне ролевой игры в доктора! – заявил он уверенно, как будто был в квартире.
- Могу взять домой клизму, - добродушно ответил Кастиэль. Испуганные отрицания привели его в отличное настроение. Минута молчания показалась самой уютной на свете.
- Я ненавижу твою работу, - проговорил Дин. – Когда тебя нет ночами. К этому трудно привыкнуть. Очень, - он загремел посудой, стремясь заглушить свое смущение.
- Дин, но это просто моя…
