Тогда он посмотрел на дату в левом верхнем углу экрана – это было ровно год назад. Получалось, что Дин вспомнил дату их знакомства, а Кастиэль нет.
- Дин, - «Скажи это еще раз… Мое имя». Дин поднял на него взгляд, который как будто бы пытался скрыть страх быть неоцененным, но все это было невозможно не оценить. Тогда Кастиэль случайно увидел на обратной стороне двери свои старые рисунки, когда у него было время рисовать. Они были тщательно прикреплены как будто в один большой коллаж с надписями «Как рисует Кастиэль» и почему-то криво нарисованной уткой с подписью «Как рисует Дин». – Я не знаю, что сказать.
- Скажи, что не уйдешь просто потому, что я решил за тебя, что делать с вещами, - прикрыв один глаз, пробормотал Дин, наигрывая страх перед ответом. Кастиэлю захотелось метнуть в него подушкой так, как и в прошлом году. Теперь он, конечно, не вел себя, как ребенок, но иногда Дин специально выводил его, и они катались по ковру, стремясь выиграть честно и нечестно. Это не всегда заканчивалось решением, кто победил.
- Спасибо, что решил именно так, - он оставил сумку на стуле, неизвестно откуда принесенном и обнял Дина, подойдя к нему слишком быстро. Кастиэль не знал, сможет ли он отстраниться, чтобы сказать хоть что-нибудь еще, потому что он в тот момент был поражен в самое сердце. Об этом он, конечно, тоже не смог бы сказать.
- Еще скажи, что мной гордишься, прямо как Сэм, - простонал шутливо Дин, обнимая Кастиэля за талию.
- Но я горжусь, - упрямо возразил Кастиэль, отстраняясь и смотря ему в глаза. – За то, кем ты стал за этот год. И за то, что я был рядом все это время, - он не дал Дину сказать хоть что-нибудь, целуя его так отчаянно, как никогда прежде.
Половина пар с нормальной ориентаций не бывает настолько счастлива, несмотря на все проблемы, как он и Дин.
========== История восьмая. «Речь о пролитом молоке». ==========
Все началось с пролитого молока. Кастиэль точно не смог вспомнить, в какой момент это произошло. То был второй год их совместной жизни, однако последние месяцы Кастиэль начинал понимать, что все изменилось. И вот теперь, бросая свою сумку на пол, Кастиэль понял, что больше так продолжаться не может.
Он позвонил Анне, не став даже объяснять. Просто нужно уйти, чтобы больше ему не досаждать. Может быть, Дин не смог ему сказать сразу о том, что он уже не может жить с Кастиэлем, потому что это его предел. Он собрал все свои вещи и оттащил обратно в свою комнату, некоторые из них сразу забрал – все, что нужно для того, чтобы где-то переночевать. Анна согласилась – повезло, что в этот майский вечер Майкл уехал на неделю на какую-то конференцию. Она не скрывала, что ей нужна помощь с ребенком, а Кастиэль не скрывал того, что он на грани срыва.
Он закрыл дверь за собой и положил ключи под коврик. Наверное, найдет.
Дорога до Анны прошла как во сне. Он не взял Импалу, как больше не нуждался вообще ни в чем от Дина. Пока было трудно осознать, что все, вот он, тот самый конец отношениям, который случается со всеми. В конце концов, он был непозволительно счастлив – без всяких забот – почти год. И вот теперь это случилось тогда, когда он меньше всего был готов. Ему казалось, что Дин звонит и говорит ему, что любит, совершенно искренне, однако теперь до него дошло все, что случилось на самом деле. И вина в этом, конечно, пролитого молока.
Анна не сразу спросила его о том, что случилось. Она заварила чай еще до его прихода и теперь просто сидела рядом в маленькой гостиной, как тогда, в комнате санитаров. Но Кастиэлю больше не восемнадцать. Он по-прежнему работает медбратом и подрабатывает в избранные дни сиделкой на смену рядом с умирающим пожилым мужчиной. Но только теперь давние проблемы жилья и заработка казались ему смешными. Что толку, если главная проблема в том, что он одинок. Глупо, но несмотря на все, в чем он винил сейчас Дина, он все равно понимал, что Винчестера никто и никогда не заменит. Не сможет. Так сложилось, что за два года, даже если Винчестер не подходил ему, Кастиэль попросту подошел к нему сам. И результат был выше всяких ожиданий. Анна уже знала об этом. Последнее время они часто разговаривали об этом.
Анна говорила о том, что Майкл стал часто уезжать. Она призналась, что он даже не соглашается остаться на ночь, хотя она давно отошла от родов и прочих неприятностей. Кастиэль не смог предложить ни единого нормального варианта относительно такого поведения.
