Кастиэль рассказал о том, как это начиналось. О пропаже Дина. Сперва он не звонил во время рабочего дня, затем переставал заезжать за Кастиэлем без предупреждения, а иногда, даже если заговаривал о чем-то, тут же себя обрывал. Самое ужасное, что Кастиэль действительно верил в его счастливый взгляд. Он простил брошенные ботинки посреди коридора, потому что у Дина как будто бы появилась новая работа (по крайней мере, Кастиэль видел увеличение дохода, но о работе не добился ни слова), простил то, что иногда Дин звонил с сообщением о том, что не появиться ночью – бессистемно, но все же звонил и сообщал. Но чем дальше, тем больше. Он перестал ходить с Кастиэлем в магазин. Он не починил Импалу, когда у нее что-то полетело, и Кастиэль снова ездил на транспорте. Он иногда отказывал Кастиэлю в близости, и это выводило Кастиэля из себя – он считал, что устраивает Дина таким, какой он есть. Он помнил то время, когда считал, что простит измену. Одну, вторую, - да, но не бесконечные. Не те, что уведут Дина от него. Он мог бы позвонить Сэму и спросить, но это было бы подло, потому что, очевидно, Сэм и так обо всем знал. Кто же это мог быть, раз он так притягивал Дина? Что в Кастиэле было не так?
- Кас, я не знаю, что сказать… Но почему сегодня?
- Сегодня он пролил молоко и не вытер стол, хотя прекрасно знает, что после смены я это ненавижу делать больше всего – убирать за ним. Это все. Он забыл все, чего мы достигли за это время. Я боюсь только, что это действительно прошло бесследно, - он посмотрел на темную улицу за окном. – Я ведь даже не смогу сказать ему, почему я ушел. У меня нет доказательств того, что он изменяет, я просто это чувствую. Да и не договаривались мы, что принадлежим друг другу. Я просто считал, что это нормально. Что у всех так, не нужно об этом говорить. А получилось, что у геев те же проблемы.
- Может быть, это действительно работа, которая его выматывает? – предположила Анна, поглядывая в сторону детской – кажется, привычка. Она сжала руку Кастиэля. Пусть она не понимала, но она старалась его поддержать. А Кастиэль никогда ее не благодарил. – Мне казалось, он слишком любит тебя, чтобы изменить.
- Да, но после работы люди не сияют так, как он. Каждый раз, когда я на него смотрю, он настолько довольный, что у меня язык не поворачивается спросить, что происходит. Ведь я хочу, чтобы он был счастлив. А теперь получается, что я же и мешаю, - он вздохнул. Теперь он был почти того же роста, что и Анна, не таким худым и уж точно не слабым (одно время они с Дином ходили в спортзал, что рядом с домом. Потом Дин заявил, что не может смотреть, как Кастиэля лапают взглядами другие мужики), но, вероятно, таким он и останется на всю жизнь до старости. Он обнял Анну, надеясь, что это сойдет за благодарность.
- Знаешь, Кас, с девушкой тебе было бы слишком сложно, - пробормотала Анна, и Кастиэль на мгновение потерял из виду ее руки – секунда, и в ее руках оказался телефон с горящим экраном. – Он тебя ищет. Ты не хочешь хотя бы сказать ему все то, что сказал мне? Он этого заслуживает. За тот год, что все было прекрасно.
- Думаешь? – Кастиэль неуверенно сжал телефон в руках, не решаясь нажать на кнопку. – Ему не понравится, если я начну выяснять отношения. Я просто хочу уйти так, чтобы он не помнил меня плохо.
- Думаю, что лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, - она похлопала его по бедру и вышла из комнаты, оставляя его наедине с телефоном. Кастиэль вздохнул.
- Да, Дин, - ответил он, ожидая услышать что угодно, от мата до холодного «прощай». Однако вместо этого Кастиэль услышал нечто совершенно иное. То, что он слышал почти все вечера до того:
- Хэй, Кас! Слушай, никак не могу домой прийти сегодня. Оставишь мне ужин, хорошо? Может быть, к четырем приду. Я не буду тебя будить лягу в твоей, хорошо? Можешь пнуть меня с утра, разрешаю, - и он отключился, даже не удостоверившись, что Кастиэль ему что-то ответил.
Кас выбросил телефон как можно дальше от себя. Разбился или что-то – неважно. Кастиэль ненавидел этот мобильник. Сначала он потерял отца, теперь Дина. Мобильник, конечно, не виноват, но Кастиэль просто не хотел знать, что он теряет. Анна посмотрела на него смущенно с ребенком на руках. Мальчик казался заплаканным.
- Он скучает по Майклу, - пробормотала она, обнимая малыша. Малыш был достаточно внушительных размеров уже с тех пор, как Кастиэль последний раз его видел.
- Можно мне его? – попросил Кастиэль, стараясь не думать о том, как что-то внутри него стремительно ломается. Ему казалось, что он больше никогда не окажется на краю этой бездны безысходности или чего там еще покрасивее звучит. – Я же похож на Майкла, да?
- Отчасти, - подумав, кивнула Анна. – Может и поможет.
