Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооруженных Сил СССР, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином, строго хранить военную и государственную тайну, соблюдать Конституцию СССР и советские законы, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников.

Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему народу, своей Советской Родине и Советскому правительству

Я всегда готов по приказу Советского правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Вооруженных Сил, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.

Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся (примеч. cmxl).

<p>XXIII. Вывод</p>

Александр Зайцев заметил, что «в англо-американской традиции поведение в обществе определяется двумя видами чувств». Первый называют shame-culture (нарушитель должен испытывать стыд), второй – guilt-culture (нарушитель должен чувствовать вину) (примеч. cmxli). Иначе говоря, есть два вида обществ, в одном поведение составляющих его членов определяет совесть, в другом – сознание берет верх над совестью составляющих его личностей и индивидуальностей. Не только русские речь и язык за прошедший век показали, как происходит мена одного вида чувств, управляющих общественным поведением, на другой. В этой книге составитель постарался рассказать о случившемся как можно нагляднее, обделив своим вниманием язык общества, поведением в котором управляет совесть.

Однако не прояснить этот вопрос было бы досадной несправедливостью. Восполнить пробел могут рассуждения о знаке и слове, языке и письме ученого представителя shame culture, китайского филолога Люй Шусяна из его «Очерка грамматики китайского языка», ставшего доступным читателям во время бурного размножения в науке о языке адептов психолингвистики. Перевод мыслей Люй Шусяна, сохранивших в себе античную простоту и свежесть, был сделан Ю.В. Пламой, Е.В. Пузицким, Ю.В. Рождественским, Н.В. Солнцевой, В.М. Солнцевым и выверен И.М. Ошаниным.

Перейти на страницу:

Все книги серии Исследования культуры

Похожие книги