170. В своем рвении к этому предмету он истратил, не отрицаю того, большие средства, но траты эти более подобают, чем расходы на театры, на возниц и тех, кто выступают на захудалых зверей. Из таких удовольствий ни одно не привлекало этого человека [125], который, когда даже необходимость заставляла его сидеть в ипподроме, взором своим обращался к другому, вместе отдавая долг почитания и дню, и собственным мыслям, одному присутствием своим, другим тем, что оставался им верным. 171. Ведь никакой спор, ни состязание, ни крик не отвлекали его души от размышлений, так как и тогда, когда он угощал по обычаю смешанную толпу, предоставляя пить, сам он мешал с попойкой речи, столько лишь участвуя в трапезе, чтобы не бросалось в глаза его воздержание от неё. Кто, в самом деле. и из тех, что философствуют в своем скромном кабинете, так когда-либо воздерживался от требований желудка? Кто воздерживался так то от одной, то от другой пищи, из почитания то одного, то другого бога, Пава, Гермеса, Гекаты, Изиды, каждого из остальных богов? Кто с удовольствием выдерживал так много дней без вкушения пищи, пребывая в общении с богами? 172. Слова поэтов сбывались и кто то из снисшедших с неба схватил его за волосы и, сказав нечто и его выслушав, исчез, О прочих собеседованиях его с богами долго было бы говорить, но. взошедши на гору Кассий к кассийскому Зевсу [126], в самый разгар полудня, он узрел бога и, увидав, встал и получил его совет. благодаря коему вновь избегает засады.
Итак, если б возможно было человеку жить вместе с богами на небе. он был бы с ними, так как они дали бы ему место в своей области, но, как тело того не дозволяет, они сами приходили к нему, поучая, что надо делать и чего не делать. Ведь у Агамемнона советником был пилосец Нестор, глубокий старец, но все же человек. А ему ни в ком из людей надобности не было, так как он был самым проницательным из людей в своих замыслах, но были ему увещания со стороны всеведущих.
{125 Срв. Амм. Марц XXII 10, 1, о пребывании Юлиана в Антиохии, где приманки этого рода были особенно разнообразны. О. SeecJc, Gesch. IV 319.}
{126 О посещении Юлианом священной горы Касия, где он принеси жертву Зевсу. Амм. Марц. XXII 14. 4, Либаний, ер. 1084.}
174. Такие спасители его сберегали и с ними в общении был он чаще всего; постоянно трезвый и не отягощающей желудка лишним этим бременем, словно птица, он быстро выполнял одно дело за другим в один день, давая ответ многим посольствам, отправляя послания городам, военачальникам. правителям городов, друзьям в отъезде, друзьям дома, выслушивая письма, рассматривая просьбы, быстротою речи не давая угнаться за собою рукам скорописцев. Один он совокупил зараз три дела: слуха, речи, письма. Читающему он предоставлял в распоряжение свой слух, пишущему голос. требующим его письма десницу, и всюду соединялась с этим безошибочность. 175. Отдых оставался на долю служащих, сам он от одного дела тотчас переносился к другому. А когда кончал административные распоряжения, позавтракав лишь столько, сколько требовалось для поддержания жизни, [126] он не отставал от цикад, но, набрасываясь на кучи книг, громко читал, [127] пока вечером не призывала снова забота о целом государстве, и обед,еще скуднее, чем первая трапеза, и сон, сколько могло быт при такой умеренности в пище и опять, новая смена секретарей, день проведших на ложе. 176. Действительно, служащим потребна была смена и они уступали отдых друг другу. Он же менял род труда, во всяком работал один, по разнообразию своей деятельности оставляя позади Протея, сам являясь то жрецом, то сочинителем речей, то предсказателем, то судьею, то воином, во всем спасителем. 177. Посидон потрясал великий город во Фракии, и приходили вести, что, если кто не умилостивить бога, бедствие одолеет город. А он, как только услыхал это, став посреди сада и подставляя себя дождю, в то время как прочие находились под кровлею, глядели и поражались, выдержав, дивный, непогоду до позднего вечера, бога умилостивил, опасность устранил, и те, которые явились после того дня, сообщали об этом дне, когда превратилось землетрясение. Но и здоровью его дождь не причинил никакого недуга. 178. Когда же зима делала ночи долгими, он, помимо многих других прекрасных произведений слова [128], занявшись изучением тех книг, которые выставляют человека из Палестины родом богом и сыном божьим, в пространной полемике, силою аргументами доказав, что такое почитание смех и пустословие, проявил себя в том же труде мудрее тирийского старца. [129] Да будет милостив этот тириец и да примет благосклонно сказанное, как бы побеждаемый сыном!
{126 Срв. Амм. Марц. ΧΧΥ 4. 4.}
