294. Что же удивительного, если при подобных обстоятельствах иной, подобно мне, считает наказанием, что еще не умер. А между тем я просил богов почтить этого дивного мужа не так, а рождением детей, глубокой старостью и долготою царствования. 295. Но цари лидийцев, о Зевс, поколение Гигеса нечистого руками, один дожил до 39 лет царствования, другой до 57, и сам этот нечестивый телохранитель до 38, а этому ты даровал достигнуть только третьего на высшем троне, хотя следовало удостоить его большого, если нет, то по крайней мере не меньшего срока, чем великого Кира, так как и он соблюдал отеческие отношения к подданным.
296. Но приняв во внимание упрек, с каким он отнесся к плакавшим в палатке, я полагаю, и сейчас он осудил часть речи, посвященную плачу, и мне кажется, он, и сюда явившись, если бы было возможно, обратился бы к нам с такими словами:
«Оплакивая мою рану и смерть мою в юности, вывели вы считаете пребывание с богами хуже пребывания с людьми, не мыслите здраво. Если же думаете, что мне не дано места в той юдоли, вы совсем не знаете моих обстоятельств и с вами приключилась вещь самая странная, что вы не знаете того, в знании коего вы вполне уверены. 297. Сверх того, не считайте чем то ужасным и смерти на войне и от оружия. Так умер Леонид, так Эпаминонд, так Сарпедон, так Мемнон, сыны богов. А если огорчает вас своею краткостью срок жизни, пусть утешением вам будет сын Зевса Александр.
298. Так он сказал бы, а я мог бы прибавить к этому нечто, первое и самое главное, что решение Мойр неодолимо, а Мойра одинаково господствуете в римской земле, как когда то в Египте. И так как ей долженствовало испытать бедствия, а жизнь его препятствовала тому, водворяя благополучие, он уступил напору худшей судьбы, дабы не были счастливы те, кому предстояло страдать. 299. Во вторых, примем в расчет в своих соображениях, что, если он умер и молодым, однако после того, как превзошел подвигами всякую старость царей. Чьи столь многие и великие подвиги, в самом деле, вспомнит кто нибудь, прожившего втрое больше лет? Итак. обладая вместо него славою его, надо переносить испытание и не столько скорбеть из за его кончины, сколько радоваться за эту славу. 300. Этот человек одновременно и находился вне пределов римской земли, и властвовал в ней, телом находясь во вражеской стране, а свою страну сохраняя в своей царской державе, с одинаковой мощью поддерживая мир повсюду, в присутствии своем или в отсутствии. Ни варвар не брался за оружие вопреки договору, ни внутри государства не возникало ни разу смуты, каковых дерзких поступков много не раз бывало и тогда, когда цари находились лично во главе управления. Была ли тому причиною любовь к нему или страх, а вернее если страх сдерживал варваров, а любовь подданных, разве не достойно удивления то и другое, и то, что он внушил страх неприятелям, и то, что вызвал в душе своих подданных расположение или, если угодно, то и другое у обоих? 301. Итак, пусть и это убавит нашу печаль и сверх того то обстоятельство, что никто из подданных не мог никогда сказать самому себе, что над ним властвует не лучший царь. Кто, действительно, царствует с большим правом чем он, если подобает стоять во главе людей не столь добродетельных тому, кто и рассудительностью, и способностью слова, и прочими достоинствами отличается среди прочих? 302. Самого его мы не можем увидать, а его многочисленные речи, все составленный мастерски, видеть можно. Впрочем большинство людей, состарившихся за письменным трудом, уклонились от большого числа видов речей, чем в каких дерзнули выступить, так что не больше чести доставили им сочиненные ими, чем порицания такие, каких они не писали, а этот человек одновременно и войной занятый, и речи сочиняя, оставил речи всякого жанра [202] всех побеждая во всяком, а в жанре писем превосходя сам себя [203]. 303. Берясь за них, я почерпаю в них утешение, благодаря этому наследству [204] его, вы снесете печаль. Он оставил этих бессмертных детищ, которых время не сможет изгладить вместе с красками на досках [205].
{202 Здесь «των λόγων οδοί, at т. Λ. μοοφαί. срв. наш перевод, стр. 38, 1.}
{203 Письма — энкомии ритора Либании, стр. 6 примеч.}
{204 Либаний говорит о литературных произведениях Юлиана; Как «потомках» {εγγονοί), «детях» его, см. у нас, стр. 83. 1.}
{205 О портретах срв. стр. 195, 1.}
304. Раз я помянул об изображениях, много городов поставили ему статуи рядом с статуями богов, чтут их как богов, и иной уже и просил от него в молитве какого либо блага и достиг своего. Таким образом он прямо поднялся к ним и получил от них участие в их божеской силе. Следовательно, вполне правы были те, которые чуть не побили камнями первого вестника о его смерти, как взводившего ложь на бога. 305. Меня утешают и персы, его изображениями знаменуя приступ его. Говорят, уподобив его огню молнии, они приписали слово молния, показывая тем, что он причинил им бедствия, превышающие человеческую натуру [206].
