11. Итак, мне кажется, неправо поступают и приглашающее, при чем они входят в противоречие и сами с собою, когда, в письменных приговорах выдворяя в другое место людей порочной жизни, устраивают, чтобы другие, и притом дети самых знатных людей, подвергались тому же соблазну. Поэтому естественно можно винить и самого устроителя угощения, но большую вину вижу я со стороны тех, кто повинуются приглашению и от кого зависишь не внять ему. Ведь лиц, которые пожелали бы ограничить приглашение отцами, приглашающее не стали бы просить и приставать к ним, но им можно было бы ответить на приглашения их с детьми: «Мы почтим Олимпии тем, что дети, живущие под наблюдением педагогов, не вкусят вредной свободы и не вступят в общение на пирах те, кого различие возраста по праву разъединяет».
12. «Но, возражают, это вошло в обычай и много олимпиад сопровождались такими угощениями». Так нужно ли, чтобы он господствовал больше, или меньше времени? И был ли город в лучшей славе, когда юношей приглашали, или когда их не приглашали? Да, я поздно увещеваю, но от этого дело не лучше, но это обстоятельство может служить обвинением против меня, а дело не менее плохо, если оно вошло в обычай. Как много вошло в обычай непохвального, а многое, что заслуживало сохранения и господства, прекратилось! Итак роковым было, что не встретили противодействия первые, введшие обычай, но сохранять то, что было делом злой судьбы, крайнее безрассудство.
13. Мне кажется, был и этому обычаю родоначальник, который был тоже родоначальником и многому другому, в чем каждом нанесен вред городу. И этот обычай про-ник в город, за время моего отъезда, а присутствовавшим и видевшим, при серьезном их отношении в празднику, следовало бы, конечно, противоречить, воспрепятствовать, бороться, не оставаться спокойными, в момент, требовавший громкого протеста и гнева. Ведь подобно тому, как, если бы кто захотел отнять состояние, это должно было считаться возмутительным, так не следует сносить терпеливо этого нововведения. В этом и другом случае проявляется, полагаю, слабость закона. И легче было бы восторжествовать тем, кто сражаются против власти и не допускают таковой, чем тем, кто ведут с нею эту борьбу, уже после того как она окрепла. Таким образом то, о чем — сейчас мне говорят, что это делалось часто, тогда было не так.
14. И неправильно было бы, чтобы меня опровергали этим доводом, так как восторжествовало и множество других обычаев, господство коих не меняет их свойства, но, если они были непорядочны, таковы они и есть. Так и войску, не раз спасавшемуся бегством, это бегство не служит сильнейшим основанием к тому, чтобы следовало ему и не переставать бегать, и демагогу, разбогатевшему путем воровства, неоднократное воровство — к тому, чтобы следовало ему всегда воровать.
15. Итак я чувствовал стыд с тех пор, как, по возвращении своем, нашел многое изменившимся, в числе прочего и это нововведение относительно юношей, но полагая, что старости моей удастся убедить скорее, чем доводами, выждал этой поры, в надежде иметь некоторое влияние, благодаря этому возрасту. Надеюсь, с соизволения богов, дать и другие советы о других предметах. Ведь при наличности многих язв нужны были и многие лекарства.
16. А тот, кто горюет в случае устранения какого-нибудь новшества и носится с своими многовещательными речами, пусть приметь во внимание, что некогда такие трапезы не сопровождались подарками, затем вошли в обычай подарки и участник пира уходил домой с какой нибудь получкой. И этот обычай прошел много олимпиад, представляясь столь утвердившимся, что даже никому из богов невозможно было бы когда либо потревожить его, но все же и он отменен, и прекращен, и сошел со сцены. Благодаря тому, городу стало возможно надеяться, что никогда не будет недостатка в лице, готовом к литургии Зевсу. Ведь тяготил их в особенности этот обычай, не существовавшей в прежние времена, когда бог чтим был больше порядком и умеренностью, чем разнузданными трапезами и попойкой детей вместе с взрослыми, как и тот, к счастью устраненный порядок, чтобы отправляющий литургию за два...
17. «Честь приятная отцам, чтобы и дети пользовались угощением в той же обстановке». Но что это происходило не по закону, доказано, а то, что принято в ущерб справедливости, в угоду им, разве не зло? Ведь отличившихся в состязаниях мы не чтим многими почестями, но такими, за которые никто не мог бы упрекнуть. Если же кто либо, ради почести человеку, обойдет почестью Зевса, как не совершит он самого крупного промаха?
