9. Откуда же, далее, пища у них? Чечевица в кувшинах и малая доля овощей и еще что либо сверх того, что, они говорят, бывает в количестве далеко недостаточном. Необходимо, чтобы жены, сестры, дочери, пропитание коим давали они, пока не были заключены, те самые кормили теперь их. Из каких средств, государь? Ведь от заключения их женщинам нельзя стать богаче. Остается, некрасивым или удрученным старостью попрошайничать, а у кого есть сколько либо красоты, на все пускаться. А это заключенным горше самого заключения. Им приходится, конечно, спрашивать и узнавать, откуда у них этот добыток. 10. И не это одно, но и то, что должно от каждого поступать хозяину двери, который поставляет всем один светильник, и за это малое количество масла требует крупного вознаграждения. А кто по бедности не внесет, тотчас попадает под удары, хотя бы, будучи избиваем, твердил: «У меня, владыка этой тюрьмы и заключенных в ней, кроме этого тела, нет ничего: ни родителей, ни детей, ни друзей. Откуда же мне тогда уплатить за светильник, разве уж мог бы я исторгнуть деньги из земли, и нет никого, кто бы принес?» Так сказав, он слышит: «Почему при посредстве тех, кто отсюда выходить, не вызываешь ты сюда женщину из тех, что соревнуют в человеколюбии, затем, припав к её коленам, не уговариваешь ее собрать тебе что нибудь милостыней?» Это иной может сделать, другой нет. А от кого нельзя получить, того достаточно бичевать. 11. Ты плачешь, государь. Да будет тебе много благ за чрезмерную доброту, и я, клянусь Зевсом и всеми богами, ожидал увидать это. Но как ни страшна описанная доля, есть нечто больше, если значительнее того, что я сказал, смерть. Умирают, государь, умирают тысячами и от прочих неудобств, и от самого большего, тесноты. И страж докладывает, а правитель, ничуть не тревожась, велит хоронить. А тому, кто с самого начала обвинил его, нет никакого страха и даже не узнает он, не умер ли тот. Умирают при этих условиях рабы наравне с свободными, одни ни в чем не провинившееся, другие, смерти не заслужив. И боги знают это, как прочие, так и всевидящий Гелиос. Не скажешь, чтобы им было угодно подобное. На смену умирающим ведут в заключение новые жертвы, не меньше, а то и больше. [5]
{4 αωμάτων. Cf. с. Tisam., § 41. Τ. I, стр. 149. сноски нет в тексте}
{5 Срв. т. I, стр. 98, примеч.}
12. Итак разве не возмутительно, что, если кто либо в драке на площади, как зачинщик, или для самозащиты, убьет кого либо, все гневаются и кричат и поступают одинаково с родственниками умершего посторонние люди, а когда столько людей губят темницами правители, думают, ты отнесешься к этому кротко? Но даже если бы кто сказал, что ты ничего из этого не знаешь, показалось бы, что он говорит неладно. В самом деле, царская власть ставит тебе требование, государь, знать все. И этим убийцам давно бы следовало подвергнуться возмездию за эти смерти, но если не раньше, то теперь, по крайней мере, пусть будет на это обращено внимание.
13. «И что возмутительного, скажет иной, если кто либо, будучи убийцей и за эту вину ввергнутый в тюрьму, затем умирает так»? Я же того, кто так говорит, с охотой спросил бы, те, которые умерли таким образом, бывают ли из числа убийц? Если обвинения ложны и какое либо слово или незначительная денежная сумма уже обрекает иных в заключению, а заключение простирается до смерти, что скажут люди, причинившие величайшее беззаконие людям, ни в чем или в малом виновным? Ведь если и сугубо подобающею была смерть тем, кто соделали вышеупомянутое преступление, но этим то не следовало затягивать заключение так, чтобы беда эта заканчивалась для них смертью. 14. Иной сказал бы и в защиту самых убийц справедливое, думаю, слово, что, если они умирают раньше следствия, им не оказано справедливости раз они не получили суда; если же — по доказательстве их преступлена, к ним опять несправедливы, так как лишили их быстроты наступления смерти. «Что ты меня изводишь, мог бы он сказать, в то время как закон гласить не так? Что меня изнуряешь мало помалу, так чтоб душа ушла из одних костей да кожи, когда письмена полагают не такое наказание?» 15. Что бы мы ответили женам заключенных с целью снятия с них показаний, если у них умирают раньше суда мужья, коим следовало бы через несколько дней снова быть дома, после того как они сказали, что могли? Сверх того, случается, право, что когда умирают таким образом заключенные, те из них, кто еще живы, и горюют, и радуются, горюют о смерти знакомого человека, радуются, как наследующие после него его место. Затем, немного спустя является другой, кто займет это место.
