10. Охотно потребовал бы также у тебя отчета в дружбе к Александру. Какое, в самом деле, благородное происхождение? Какое кормление? Какое воспитание? Какое человеколюбие? Какая помощь просителям? Какой труд для благих целей? Но для законов человек этот тебе полезен!? Но хорош он как советник? Однако какую славу способен он доставить тем, с кем вступает в общение? Разве, бежав с земли, которую обрабатывал, он не пристроился при человеке, занимавшемся торгашеством, и по неразборчивости судьбы, нажив деньги, не погубил взиманием процентов больше, чем губят те люди, что живут грабежом, и избытком необузданности и горем, ею доставляемым, загубив человека, жившего в согласии с добродетелью, в конце концов свою ненасытность не направил на могилы, лишая последнего почета умерших?
11. Какие же соображения, склонив тебя к обращению с таким зверем [11], сплотили вас так, что вас видят как бы связанными неразрывно [12], всюду, во всякое время, в любую часть каждого дня? «Ведь он был соседом, клянусь Зевсом». Но сколько других, правда, беднее Александра, но лучших, чем он, по нраву! Их всех презрев и миновав, ты связался с ним, так что удивительно бывает, когда ты появляешься не с ним.
{11 ΰηρίον о человеке, см. в обращения orat. XXXIV § 26, vol. Ill pg. 203, 13.}
{12 καθόπερ ονμπεφνκότας, срв. т. I, стр. XXVII, 3, XXXVI, 4.}
12. Есть и у многих других в каждом городе обременительные соседи, близкое жительство коих не заставляем их делать друзьями, но улица у обоих одна и, если хочешь, стена смежная, но, не смотря на то, они не друзья, следовательно, они враги и много столкновений и каждый, можно сказать, день поранения, и соседство больше привыкло создавать не дружбу, а вражду. И этому свидетелей много, но достаточно тебя, который, имея таким образом соседом Магна, жил с ним в столь долгой войне, причем те, кто поминали о мире, тебе представлялись болтунами.
13. Итак непременно надо было вообще избегать нечестивого, хотя бы он был соседом; в действительности ты так им увлекся, что ради угождения ему потревожил
обязательства в отношении ко мне. И так сознавал ты свою несправедливость, что не сообщил мне о предстоящем своем шаге и не сказал, подошедши, что желаешь, чтобы «сын Александра стал ассессором при твоем брате, а моем друге, и, не допуская мысли, чтобы это произошло без твоего ведома, я говорю, и предваряю, и желал бы, чтобы ты не воспрепятствовал». Таким образом ты почтил бы звание дружбы, таким образом было бы соблюдено все, что подобало, убедил ли бы ты меня или нет. Теперь же потаенность дела и попытка всячески остаться незамеченным — явное доказательство того, что и самому тебе не представляется ничего справедливого в твоих поступках.
14. «Если бы не этот через мое посредство, разве не проник бы другой, через посредство другого»? Пожалуй, и такое приведешь возражение. Но это, если оно слабо, пусть и не приводится; если же — сильно, почему не было оно приведено прежде, чем дело было сделано, при чем я не собирался не знать совести, если бы было что либо справедливое в твоем предложении. Но, полагаю, и это основание ты осудил в виду чрезвычайной легкости ответа: «Почтенный, если кто это сделает, пускай делает, и дает в паредры кого-либо из видевших Рим, пускай дает». 15 Но ты не обижай нашу дружбу и не желай брать на себя ответственность вместо другого. Ведь и в том случае, если бы, быв кормчим, предупредив натиск вражеского корабля, ты потопил бы свой, тебе нельзя было бы сказать триерарху: «Я сделал то, что во всяком случае выполнено было бы другим». Ведь и того, кого во всяком случае убьет болезнь, мы не убиваем раньше наступления конца, с намерением ссылаться в оправдание на то, что во всяком случае довершил бы недуг. 16. Что же? Если бы из двух стратегов, один был расположен к пославшим его, а другой, получив против них подкуп [13], вознамерился бы предать их, и это узнал бы тот, кто честнее, какого пожелаешь ты действия со стороны этого лучшего? Продать, что замышлял и тот? А что позднее спасло бы его на суде? Разве не то, что он предупредил измену, какая грозила от того стратега?
{13 ίπαιτοΐς λαβών сf. orat. XXXIX § 18 λαβών επί χφ παιδί (pg. 274, 10).}
