14. Так как атлеты кончали свои состязания к заходу солнца вследствие того, что и время начала этих действий было передвинуто, необходимо было, начиная позже, и кончать позже, — толпа дерзала открыто признавать, что не в состоянии выносить зноя, в то время как прежние поколения соревновали в выносливости, — голоса прочих зрителей проникали туда все вперемежку, с голосами греков римские, при чем одни заявляли, что борец простерт, другие—нет. Поэтому тем, кто знали прежнее, приходилось жалеть о нем и они прилагали к этому название того праздника, где много отсутствия всякого стеснения [4].
{4 Μαιονμά, О. Muller, Antiq. Antioch. 33.}
15. Когда же порядки Плеера, самые важные и почтенные, подвергались оскорблению и унижению, уже с большею легкостью менялось прочее, при чем некоторые приказывали агонофету и елланодикам устраивать лучшие трапезы и убеждали их, а посетители вставали из за стола и расходились каждый домой, проявляя на лицах под лавром признаки опьянения.
16. И это, я утверждаю, получило происхождение оттуда, от необузданности в Плефре. Те, которые этого требовали, руководились соображением, что ничего страшного нет в таких выходках против столь значительных лиц. А причиною проступков в этой среде многочисленность, а последнего самое то, что имеется место, где сидеть такому множеству.
17. Так благородный Прокл ухудшает тамошние дела, и тот, кто радовался, что этот театр у нас будет больше, радуется тому, что больше станет разнузданность. А радуясь этому, он противоборствует Олимпиям и показывает, что не желал бы, чтобы совершались истинные Олимпии.
18. Я же желал, чтобы Прокл ознакомился со всеми условиями касательно этого места и помог сохранению древних обычаев. Это значило устранить нововведения и посадить людей на одних старых местах, и не обращать внимания на тех, кто станут осуждать его дело, как на клеветников. Ведь тот, кто способствует закону, не нарушает справедливости, и не везде тот, кто что-нибудь отнимал, творил неправду, а прибавления служат к славе, но можно, и прибавив, испортить, и, убавив, принести пользу.
19. Это может любой наблюсти в особенности на живых телах, где наросты требуют хирургов , и если врач сможет это сделать снадобьями или инструментом, он получает за отнятие вознаграждение. В особенности, следовательно, надлежало благородному и дельному Проклу показать таким образом всем свою ревность по отношению к Зевсу.
20. Ведь во всяком случае, если и не очень многих, но людей серьезных он заставил бы восхвалять себя. Если же он не решался показать себя поступающим так, такое его колебание не имело основания, а основание для такой нерешительности должно быть. И с чего это он воздвигает камни на камни и прилагает новый труд и новые издержки, и многое рвение, пробующее превзойти то, и другое, и третье [5]?
{5 т. е., «камни», «труд», «издержки».}
21. Кто, в самом деле, вынесет то, что получится? Кто — толпу, которая вторгается? Кто не сочтет, что вестник, поминавший о спокойствии, говорит пустое? Кто побоится жезла? Кто сохранить уважение в воину? Кто к самой власти?
22. Ведь они сознают, что, если он не будет рабствовать перед столькими зрителями, оглушенный криком, удалится, считая достаточным для себя спастись, предоставив их изволению судьбу атлетов. Действительно, самая величина театра привлечет людей несправедливых к участию в том, что там происходить. И теперь, конечно, участвуют, но не столько народу, будет же участвовать, благодаря прибавляемым частям, большее количество, а убыток тут в самом превосходстве числа.
23. Зачем же, расхаживая кругом, вы говорите: «Застав город малым, Прокл сделал его великим»? Я, — и факты свидетельствуют за меня —, утверждаю, что в этой области он сделал его меньшим. Ведь, строя подобное здание, он уничтожает важнейший пункт славы города, а скорее вместе с камнями усугубляете погибель, к порче со стороны предшественников, подбавляя новую, так, чтобы впредь не было никакого промежутка между театром Диониса и театром Зевса Олимпийского.
24. Следовало, в самом деле, из всех мест праздника быть изгнанным этим неблаговидным беспорядкам и ни в одном из этих трех помещений не иметь места никакому превышению закона, и если все уступает угождению в каждом из них, это по крайней мере сохранить здравым.
25. На самом деле, если сильнейший недуг не овладеет и им, это признается несчастьем. Ведь город, говорят некоторые, преуспел в численности населения. А я желал бы, чтобы несчастья в прочих городах не увеличивали число людей [6] но чтобы каждый сохранил свое на-селение и у нас было меньше, а не настолько больше. Но потому, что те люди, которых изгнало из дому бедственное положение, стеклись сюда, из за этого не поднимать же нам в высь этот театр?
{6 οώμα, срв. orat. XLIX § 8 etc}
26. Право, не подобает, чтобы искание ими убежища у нас стало во вред Олимпиям. Но пусть поселяются здесь бегущие из других мест, однако при этом не погибает та часть празднества, которая в своих обрядах заключает больше всего величия.
