(I, 1) Хотя не в моем обычае, квириты, начинать речь с объяснения причины, почему я защищаю того или иного человека (ибо всякий раз как кому-либо из моих сограждан грозила опасность, я видел в этом достаточно законную причину для исполнения долга дружбы), все же, при настоящей защите жизни[787], доброго имени и всего достояния Гая Рабирия, я нахожу нужным сообщить вам о соображениях, заставляющих меня оказать ему эту услугу, так как та же причина, которая мне кажется самой законной для выступления в защиту Рабирия, вам должна показаться столь же законной для его оправдания. (2) Если наши давние дружеские отношения, высокое положение обвиняемого, соображения человечности, неизменные правила моего поведения на протяжении всей моей жизни побудили меня защищать Гая Рабирия, то делать это самым ревностным образом меня заставили забота о благе государства, обязанность консула, наконец, само консульство, вместе с которым вы поручили мне благо государства. Ведь Гая Рабирия, квириты, подвергло опасности, грозящей ему смертью, не преступление, совершенное им, не позорный образ жизни, не давняя заслуженная им и глубокая неприязнь сограждан. Нет, чтобы уничтожить в государстве важнейшее средство защиты достоинства нашей державы, завещанное нам предками[788], и чтобы впредь ни авторитет сената, ни консульский империй[789], ни согласие между честными людьми не могли противостоять губительной язве, угрожающей гражданам, именно затем, ниспровергая эти установления, и посягнули на жизнь одного старого, немощного и одинокого человека. (3) Итак, если честный консул, видя, что расшатываются и уничтожаются все устои государства, должен оказать помощь отчизне, защитить всеобщее благо и достояние, воззвать к честности граждан, а своему личному благу предпочесть всеобщее, то честные и стойкие граждане, какими вы показали себя во все опасные для государства времена, также должны преградить все пути к мятежам, создать оплот для государства, признать, что высший империй принадлежит консулам, что высшая мудрость сосредоточена в сенате и что человек, следовавший этим правилам, достоин хвалы и почестей, а не наказания и казни. (4) Итак, весь труд по защите Гая Рабирия я беру на себя, но усердное желание спасти его должно быть у нас с вами общим.
(II) Вы должны твердо знать, квириты, что с незапамятных времен среди всех дел, которые народный трибун возбуждал, в которых консул брал на себя защиту, которые выносились на суд римского народа, не было еще более важного, более опасного дела, которое потребовало бы большей осмотрительности от вас всех. Ведь это дело, квириты, преследует лишь одну цель — чтобы впредь в государстве не существовало ни государственного совета, ни согласия между честными людьми, направленного против преступного неистовства дурных граждан, ни — в случаях крайней опасности для государства — убежища и защиты для всеобщей неприкосновенности. (5) При таком положении дел я прежде всего, как это и необходимо, когда столь велика угроза для жизни, доброго имени и достояния всех граждан, молю Юпитера Всеблагого Величайшего и других бессмертных богов и богинь, чья помощь и поддержка в гораздо большей степени, чем разум и мудрость людей, правят нашим государством, ниспослать нам мир и милость. Я умоляю их о том, чтобы свет этого дня принес Гаю Рабирию спасение, а государство наше укрепил. Далее я умоляю и заклинаю вас, квириты, чья власть уступает только всемогуществу бессмертных богов: так как в одно и то же время в ваших руках находятся и от вашего голосования зависят и жизнь Гая Рабирия, глубоко несчастного и ни в чем не повинного человека, и благополучие нашего государства, то, решая вопрос об участии человека, проявите свойственное вам сострадание; решая вопрос о неприкосновенности государства, — обычную для вас мудрость.
