В 100 г., когда консул Гай Марий на основании s. c. u. действовал против претора Гая Сервилия Главции и народного трибуна Луция Аппулея Сатурнина, то последний, хотя ему была гарантирована неприкосновенность (fides publica), все же был убит. Это убийство было двойным кощунством: посягательством на личность трибуна и нарушением fides publica, т. е. неприкосновенности, гарантированной государством.
В первой половине 63 г., т. е. через 36 лет, народный трибун Тит Лабиен, человек, в то время принадлежавший к окружению Гая Юлия Цезаря, привлек престарелого сенатора Гая Рабирия к суду за это убийство. При этом была воскрешена уже отжившая в то время процедура суда за perduellio, т. е. за тягчайшее государственное преступление. В соответствии с этой процедурой, дело Рабирия предварительно было рассмотрено судом в составе двух человек, назначенных претором; этими duoviri perduellionis были Гай Цезарь и его родственник Луций Юлий Цезарь, бывший в 64 г. консулом. Обвиняемый, осужденный ими на позорную казнь (бичевание и распятие на кресте), воспользовался правом провокации, т. е. апеллировал к народу и предстал перед судом центуриатских комиций. В этом, уже окончательном суде Рабирия защищали Квинт Гортенсий и Цицерон, говоривший вторым; тогда и была произнесена настоящая речь. Процесс этот, по свидетельству историка Диона Кассия, не был окончен, так как претор Квинт Цецилий Метелл Целер, не желая допускать вынесения приговора, спустил знамя, развевавшееся на холме Яникуле, вследствие чего центуриатские комиции должны были быть распущены. В дальнейшем обвинение против Гая Рабирия не было возобновлено. Таким образом, выступление популяров против допустимости применения senatus consultum ultimum политически не удалось, и это чрезвычайное постановление в октябре того же 63 г. было принято сенатом для борьбы с движением Катилины.
