Речной лорд полностью

– Я – законный сюзерен Близнецов и всего Трезубца! Тот, кто прервёт твою жизнь. Пятый и последний Талли, которого ты увидишь в своей жизни. Шестого не жди! Но у тебя есть возможность. Конечно, если ты хочешь, чтобы Близнецами правил кто-то из твоих детей или внуков. И если ты мечтаешь, чтобы никто больше не погиб.

– Да ты! Да я! – начал было Уолдер, но быстро захлопнул беззубый рот. В Великом Чертоге установилась невероятная тишина. Залети сюда муха – и ее бы услышали. Сотни внимательных взглядов смотрели на Талли и Фрея. На лицах многочисленного семейства вспыхнула надежда. Старик замолчал, осматривая зал. Бешенство в его глазах начало медленно гаснуть, уступая место какой-то обреченности. – Каковы условия? – наконец спросил он.

– Ты приказываешь гарнизону восточной башни сложить оружие. Мы ее занимаем, после чего я казню тебя и ставлю здесь одного из Фреев. И он, и все остальные принесут клятву верности перед ликами Семерых. Твои потомки дадут мне заложников, и мы отправимся на войну. Может, я отдам в жены своим рыцарям кого-то из твоих внучек. И конечно, Близнецы отдадут спорные земли Сигарду – все то, что вы веками не могли поделить. Вот тебе мое слово.

Живые Фреи вздохнули с немалым облегчением и с обеспокоенностью все, как один, уставились на своего прародителя. Сейчас от его слова зависело очень многое.

Поначалу Патрек думал, что Эдмар сильно глупит, позволяя Фреям и дальше править Близнецами. Потом понял – нет, тот все делает правильно. В ином случае надо пускать под нож всех недовольных. А не все они здесь, часть раскидана по Вестеросу. И все будут сеять смуту и плести заговоры. Конечно, они и так будут, но это уже головная боль нового лорда Переправы.

Да и восточную башню надо как-то брать, а дело не кажется быстрым. Они не имели ни права, ни возможности здесь задерживаться.

– Вы просите чрезмерно много! – Уолдер все еще пытался торговаться.

– Горе побежденным! – только и сказал Талли.

Старик долго молчал. И весь Чертог, следом за ним, так же сохранял молчание.

– А что с Лотаром и Риверсом? – спросил Фрей.

– Можешь про них забыть, – Патрек моргнул. Сейчас Эдмар говорил загадками. Что значат его слова? Что Фреев в Риверране казнят? Или что они проведут остаток жизни в темнице?

Полная женщина, возможно, жена Хромого, застонала в голос. Четыре девочки вокруг неё зарыдали навзрыд.

– Ты не имеешь права так поступать!

– Нет, имею. Смерти ты не избежишь никак. Но дом свой спасти можешь.

– Я согласен, – наконец смирился Уолдер. Решение забрало последние его силы. Он уронил голову на грудь и едва не упал со стула.

На следующий день, после того, как сдался гарнизон восточной башни, состоялась казнь старика Уолдера. Он выбрал плаху, хоть и так еле жил. Еще день-два, много неделя, он бы и сам умер.

Во дворе собралась огромная толпа. Раймунд-Рифмач стоял позади и негромко перебирал струны.

Теперь стало ясно, зачем Талли притащил его сюда. Эдмар давно, еще с похода на Запад мечтал, чтобы о Трезубце и Риверране сложили песню, схожую с «Рейнами из Кастамере». Вот певец и старается, подбирая рифмы.

Когда голова со стуком упала на помост и скатилась на землю, а толпа в едином порыве подалась вперёд, Маллистер посмотрел по сторонам, наблюдая за лицами Фреев. Никто из мужчин или мальчишек горя не показывал. А вот несколько девушек плакали, прижимая к лицам полотняные платочки с вышитыми синими башнями.

Его самого, да и всех тех, кто прибыл с Эдмаром, казнь не заставила пожалеть старого Фрея. За многие годы тот всех против себя настроил. Его трусость и хитрость, едкая желчь, мнительность и нежелание подчиняться стали притчей во языцех. Маллистер сомневался, что во всем Вестеросе возможно отыскать еще одну, настолько же поганую, душонку.

Сразу же, у замковой септы, Эдмар Талли громогласно заявил:

– Отныне лордом Близнецов становится сир Первин Фрей. Здесь и сейчас он принесет мне клятвы верности, как новый лорд Переправы.

Толпа заволновалась. Многим подобное назначение не понравилось. Насколько Патрек помнил, Первин считался то ли пятнадцатым, то ли шестнадцатым сыном казненного Уолдера. Естественно, те из его старших братьев и дядей, что выжили, решению не обрадовались.

– Так нельзя, так несправедливо, – послышались отдельные возмущенные возгласы. Хозяин Риверрана обернулся, и крикуны разом замолчали.