Редактируя любовь полностью

– Рада, что держу это в секрете от братишки, который никак не выйдет из подросткового возраста.

Он понимающе кивает:

– Потому что ее просто не существует.

– Я вижу тебя насквозь, как и твои отвлекающие маневры. Но сегодня вечером мы будем обсуждать кое-что другое.

– Это как раз ты делаешь отвлекающие маневры. Кстати, я встречался с Митчеллом.

– Не хочу об этом слушать.

– Он спрашивал о тебе.

– Боже, я действительно не хочу ничего об этом знать, Кейден.

– И он сказал, что моя сестра нанесла ему эмоциональную травму.

– Не могу себе это представить. Он непрошибаем.

– Возможно, ты ошибаешься.

– Если я решила бы возобновить какие-либо из моих неудачных отношений, то только не с Митчеллом.

– Блин, значит, Джексон? Он же ничем не интересуется.

– Так, его имя начинается с Дж. Как у Джоша, о котором мы сейчас и поговорим.

И в этот момент я становлюсь свидетельницей очень редкого события: Кейден Эллиот Хилдьярд становится серьезным.

Он притягивает к себе край покрывала на кровати и начинает его теребить.

– Когда ты его видел? – с напором спрашиваю я. Собственно говоря, это первый из примерно двух тысяч вопросов, которые жгут мне душу.

Кейден поставил одну ногу на матрас, другую свесил с края кровати и начал постукивать ею по полу, словно посылая сигнал СОС.

– Это было уже давно, – признается он. – И, скорее, это получилось случайно. Я не предупредил маму, что приду, а он торчал в ее гостиной.

Когда я представляю, что Джош отдыхал на нашем диване, мне становится нехорошо. Если бы это зависело от меня, он бы никогда больше не переступил порог нашего дома.

– Ну а он потом так: «Аа-ах, привет. Ты по-прежнему тут живешь». А я: «Ну да. И в том, что у меня нет никаких жизненных планов и я не знаю, куда мне идти, а куда нет и кого любить, а кого нет, кстати, есть и твоя вина, старик».

Звучит как фрагмент обычного для Кейдена спектакля, хотя подозреваю, что все действительно примерно так и происходило.

– В конце концов у него хватило порядочности пригласить меня на пиво. Так что я провел с ним чуть позже еще один вечер. Вот и все. Мы не помирились или что-то в этом роде. Но ты меня знаешь – я не такой, как ты. Я один раз высказал ему свое мнение, а потом уже сдерживался.

На улице уже темно, и когда я наклоняю голову и смотрю в окно со своего места, я вижу над уличными фонарями почти полную луну. Я готовлюсь задать самый важный для меня вопрос, хотя и боюсь ответа.

– Какое впечатление оставили у тебя эти двое? Как ты думаешь?..

– Серьезно ли все это? – спрашивает меня брат.

Я едва осмеливаюсь кивнуть.

И взгляд Кейдена говорит мне все, что мне нужно знать.

Джош приехал, чтобы остаться. Неважно, нужен он нам или нет. Неважно, что это сделает с нашей семьей. Потому что в этом вопросе никогда ничего не изменится: он один решает, уйти ему или остаться.

Я не могу уснуть, поэтому посреди ночи сажусь к столу и скачиваю из облачного хранилища издательства присланное Брином начало главы. Наверное, наша работа над книгой – это необходимая терапия не только для него, но и прежде всего для меня самой. Иначе почему мне не терпится немедленно записать свои мысли и ответить на его комментарии?

Я вношу несколько небольших изменений в текст и отвечаю ему на полях рукописи на два его вопроса. Закончив, я еще раз перечитываю всю сцену вместе с нашими комментариями.

С момента ее визита мои мысли напоминали бурные воды, которые, преодолевая порог за порогом, парализуют мой разум.

Как я мог быть таким дураком? Конечно, я имел полное право страдать страдал из-за психологических забав Дэймона.

Было не так много людей, которым я раньше безоговорочно доверял, и он был одним из них. И тем не менее… Когда я был моложе, я никогда не погружался в жалость упивался жалостью к себе и не прятался от всего мира.

Да, Вайолет именно в этом меня и обвиняла, и меня ужаснуло, когда я понял, как мое поведение выглядит в ее глазах.