Редакция полностью

Тамара Ираклиевна(внимательно следит за реакцией на только что сказанное). И уже обрадовался…

Фальцвейн. Я? Да что ты, ей-богу! У меня каждый день студентов, как он, бывает человек тридцать. С чего бы мне?

Тамара Ираклиевна. Да уж и ума не приложу, с чего бы тебе. С чего бы, правда? Все вы поэты одинаковы. За благодарного слушателя последние штаны отдадите.

Фальцвейн(уже не обращая внимания на жену, занятый своей радостью). Что ты, Тамарочка! Я только так… немного… совсем чуть-чуть… (Тихо улыбается, отчего черты лица смягчаются и светлеют)

Тамара Ираклиевна. Не забудь, прошу тебя, ты обещал помыть в коридоре пол. Я прошу тебя.

Фальцвейн. Да-да, обязательно. Я только… так.

Редакция «Первопечатника». Поздний вечер того же дня. В комнате полумрак – мерцает только монитор. Хесин сидит на подоконнике, смотрит в окно, подпирая правой рукой подбородок и молчит. О чем-то думает. За стеной в соседнем отделе слышен истерический женский хохот. Через какое-то время на огонек заглядывает охранник Юрий Геннадьевич. Заходит, разгребает книги и газеты, садится. Оба сидят молча. Потом Юрий Геннадьевич заговаривает.

Юрий Геннадьевич. Все уже ушли, а ты все сидишь. Поздно уже.

Хесин(не сразу поворачивается к нему. Снимает очки. Пальцами одной руки массирует веки). Который час?

Юрий Геннадьевич(по памяти. Темно – циферблата не видно). Да что-то около девяти.

Хесин(ухмыляется, качает головой). Детское время. По телеку «Спокойной ночи, малыши» идут.

Юрий Геннадьевич(с заботой в голосе). Ну, вот и шел бы, телевизор включил, посмотрел бы…

Хесин. Да у меня нет.

Юрий Геннадьевич. Чего нет?

Хесин. Телевизора у меня нет.

Юрий Геннадьевич. А, так вот что… как же ты?

Хесин(снова ухмыляется). А я привык уже. Был «Самсунг», кажется. Потом сломался. А я в запое был, некогда мастера позвать. Вот и плюнул на все. Живу без телевизора.

Юрий Геннадьевич. А так хорошо, знаешь, бывает прийти домой, включить детективчик какой-нибудь… красота! Новости – нет. Ну их, новости. Врут, пугают. Моя Мария Петровна терпеть их не может. Ну и что я – не стану же жену свою напрягать без толку, да? А так хорошо бывает. Придешь, поешь макарон по-флотски, потом детективчик посмотришь…

Хесин. А у меня вот нет.

Юрий Геннадьевич. Чего нет?

Хесин(ухмыляясь). Марьи Петровны нет.

Хесин легко соскальзывает с подоконника, опирается на колени обеими руками, смотрит исподлобья.

Хесин. Была как-то. Красивая, кажется. Потом ушла. А я в запое был, некогда обратно позвать. Не вернулась. Вот и плюнул на все. Живу без Марьи Петровны.

Оба с минуту молчат.

Юрий Геннадьевич. И давно ушла?

Хесин(в темноте перебирая на столе книги). Да лет десять как. Мы с ней семь лет прожили. Учились вместе. Она отличницей была, а я… пришел однажды на семинар к Рёкк, увидел ее, взял за руку и увел. Такая история.

Юрий Геннадьевич. Красивая история. А детки? Детки были?

Хесин. У меня есть сын. И еще дочь. У меня двое.

Юрий Геннадьевич. И она с двумя так и ушла?

Хесин. Да почему же – с одним. А с другим ушла другая.

Юрий Геннадьевич смотрит вопросительно.

Хесин. У меня было два… телевизора.