Хесин(в трубку). Витька? Витька, это Хесин, здорово. Да, нормально, а ты? Угу… Витька, у меня проблема. На трамвайной остановке утром я подобрал ушедшего из дома Юрия Фальцвейна, и теперь он у меня при полном параде спит на диване, что мне делать? Что… что ты ржешь мне в трубку? Очумел совсем? Я не шучу. У меня серьезно Юрий Фальцвейн в… (приоткрывает дверь в комнату, выглядывает, смотрит, закрывает дверь) …коричневом пиджаке, красной рубашке, черных брюках и полосатых носках спит лицом к стене. Витька, это всё пахнет историей литератур, понимаешь? Если всё до вечера не уладить – будет скандал. Скандал, говорю, будет! Ты что – думаешь, я издеваюсь? Зачем я его подбирал? А ты что, предлагаешь его обратно отвезти, чтобы он уехал куда-нибудь, заблудился, и мы потом сообща делали поминальную полосу? «Погиб поэт – лучший друг Иосифа Бродского, ученик Ахматовой…» Ты мне это предлагаешь? Нет, я спокоен, я совершенно спокоен. Мирный, что делать? Что делать? Что? Ты гений! Я тебя люблю. Позвони ей. Да. Пускай потихоньку приедет и заберет его. Без шума. Все. Прощай.
Хесин вешает трубку и некоторое время стоит в задумчивости. Потом проходит в комнату, садится в старое облезлое кресло напротив дивана и смотрит на спящего Фальцвейна. Фальцвейн переворачивается на спину и открывает глаза.
Хесин. Доброе утро. Я забыл постелить вам по-человечески.
Фальцвейн. Не страшно, дорогой, не страшно. Я хорошо подремал. Давайте хотя бы познакомимся с вами. Я – Юрий, а вас как?
Хесин. Иосиф.
Фальцвейн еле заметно вздрагивает.
Хесин. Да, у меня папа был одесский еврей. Эмиль. Вот и получился в результате Осип Эмильевич. Как Мандельштам.
Фальцвейн. Как забавно получается иногда, подумать только! А меня тоже когда-то давно звали иначе. Потом – болел и принял второе имя, чтобы смерть не забрала. Я ведь тоже – иудей.
Хесин. Да я догадался.
Фальцвейн. И чем вы, Осип, занимаетесь?
Хесин(бросает взгляд на стену. На стене – фотографии. На них – Хесин в обнимку с разными известными писателями. Фотографии неформальные).…Да я… (движется вдоль стены и встает так, чтобы закрыть головой и плечами большую часть из них)… да так, по-разному. Какое-то время трудился в котельной. В армии служил. Учился.
Фальцвейн. И чему учились?
Хесин. Плавить сталь (улыбается). В смысле – в Стали и сплавов. В армии был танкистом. Маленький и легкий потому что. Удобно в люк запихивать. А вы, наверное, были каким-нибудь начальником, да?
Фальцвейн(начинает хохотать и долго не может остановиться). Это вы почему решили? Пальто? Чемодан?
Хесин. Да нет. Скорее – осанка (показывает руками, какая внушительная у него осанка). И… речь. Очень хорошая речь.
Фальцвейн. Да у вас тоже. Для танкиста.
Смотрят друг на друга с тенью подозрения.
Хесин. А хотите чаю? У меня есть пряники. Могу вам яичницу поджарить. Хотите?
Фальцвейн. С удовольствием! Правда, я ведь не завтракал еще. Один живете?
Фальцвейн встает с дивана, поправляет одежду.
Хесин. В общем, да. (Увлекая Фальцвейна на кухню.) У меня рыбка была золотая. Недавно подохла. Я ее очень любил. Плакал даже. Положил в целлофановый пакет, пристроил в морозилке до поры. Скоро соберусь хоронить. (Смотрит на Фальцвейна) Только я – не псих. Совсем не псих. Просто рыба ведь тоже домашнее животное. Для малогабаритных квартир вроде моей. Я так думаю.
Фальцвейн. Абсолютно с вами согласен! Абсолютно! (Усаживается на табуретку возле кухонного стола, чешет в затылке.) Но мне интереснее кошки. Они больше похожи на человека.
Хесин(разбивая яйца над сковородкой). Ну, это – вопрос. Мой Шлемазл был похож на того, кто его подарил. Такой же (осекается, подыскивая слово помягче) нервный.
Фальцвейн(обследуя чайник на предмет заварки). Как вы сказали?
Хесин. Что сказал?
Фальцвейн. Шле… как-то вы его назвали, я не понял.
