Наш бак часто посещали иностранные матросы, которые, зная, что мы пришли из Америки, стремились купить табак по низкой цене, поскольку в Ливерпуле его цена – американский пенс за полную трубку. Вдоль доков они продавали английскую «пенни», поднимая её в небольшом свёртке как вывеску кондитеров с поэтическими линиями или с небольшим нравоучением, напечатанным красными буквами на обороте. Среди всех достопримечательностей доков иностранца сильно поражают благородные лошади тяжеловозы. Это крупная и сильная скотина в настолько гладких и глянцевых одеяниях, что те выглядят почти что ежедневно почищенными и каждое утро доставленными камердинером. Они ходят медленным и величественным шагом, поднимая свои тяжёлые копыта как королевские сиамские слоны. Вам не надо полосовать плетью этих римских граждан, поскольку их послушание таково, что ими управляют без узды или ударов плетью, они идут или подходят, останавливаются или идут тихо. Серьёзность, достоинство, благородство и учтивость тяжеловозов сделали их взгляды прекрасными – настолько исполненными спокойного интеллекта и проницательности, что я часто пытался вступить с ними в разговор, пока они стояли под погрузкой. Но всё, чего я смог добиться от них, оказалось простым признательным дружеским ржанием, хотя я многое поставил бы на то, что, умея говорить на их языке, я получил бы от них много ценных сведений относительно доков, где они прошагали всю свою достойную жизнь.
Нам неизвестны животные миры, и каждый раз, когда вы замечаете лошадь или собаку с необычайно мягкими, спокойными, глубоко посаженными глазами, то будьте уверены, что перед вами Аристотель или Кант, спокойно размышляющий о тайнах человека. Никакие философы так полностью не постигают нас, как собаки и лошади. Они сразу же видят нас насквозь. И, в конце концов, разве лошадь не разновидность четвероногого немого человека, полностью одетого в кожу, кто живёт на овсе и тяжко трудится на своих хозяев, наполовину вознаграждая их или наполовину служа обузой, как и двуногие дровосеки и водокачки? Но лёгкая божественность есть даже в скотине и в особенной ауре лошади, которую стоит навсегда освободить от неуважения. Что же касается величественных, авторитетных тяжеловозов в доках, то я скорее решусь ударить сидящего судью, чем применить силу к их сакральной святости.
Это замечательно, что загрузка их величеств достойна описания. Телега – большая квадратная платформа на четырёх низких колёсах, и на эти телеги укладывают хлопок, кипу за кипой, как будто заполняют большой склад, и тем не менее процессия из трёх этих лошадей всё это спокойно увозит.
Сами вожатые – почти столь же исключительное племя, как и их животные. Как и судьи в Англии, они носят платье, но не того же самого покроя и расцветки – хотя есть и закрывающее колени, и из-за шума, создаваемого на тротуарах их грубыми башмаками с набойками, вы решили бы, что они со своими лошадьми покровительствуют ранее упомянутым сапожникам. Я никогда не мог подобраться ни к одному из них. Они – занятой, невозмутимый народ, который со всей возможной торжественностью шествует впереди своих животных, время от времени мягко советуя им отклониться вправо или влево с целью избежать столкновения с каким-нибудь проезжающим мимо экипажем. Кроме того, проведение большей части своей жизни в высокородной компании лошадей, кажется, привела их к исправлению манер и утончению вкуса, наряду с передачей им подобия достоинства от своих же животных, но оно же передало им своеобразное изысканное и молчаливое отвращение к человеческому обществу.
Есть много необычных историй о ломовых лошадях. Среди них есть и такая: один попугай, который от того, что долго жил в своей клетке, стоящей в низком окне, выходящем на док, научился довольно бегло разговаривать на языке стивидоров и возничих. Однажды возница оставил свой транспорт стоящим на причале телегой к воде. Как раз был полдень, когда в доке на время воцарилась тишина, и Полл (попугай), встретившись лицом к лицу с лошадью и получив тему для беседы, крикнул ему: «Назад! назад! назад!»
Лошадь пошла назад, сбросив себя и экипаж в воду.
Док Брансуик на западной части доков является одним из самых интересных. Здесь стоят различные чёрные пароходы (так не похожие на американские, поскольку они должны проходить через неистовые Узкие моря7), курсирующие ко всем берегам этих трёх королевств. Здесь вы увидите огромное количество продуктов, привозимых из голодающей Ирландии, здесь вы увидите палубы, превращённые в загоны для волов и овец, и часто бок о бок с этими загонами – ирландских палубных пассажиров, толстых, тупо стоящих, с виду почти точно таких же загнанных, как и рогатый скот. «Горец» прибыл в порт в начале июля, и ирландские рабочие ежедневно прибывали тысячами, чтобы помочь собрать английское зерно.
